Сэйнт продолжал поглядывать на нас, его взгляд перемещался от меня туда, где парни прикасались ко мне, затем обратно к своему телефону. Каждый раз, когда он это делал, его лоб все сильнее морщился, и мне было интересно, о чем он думает. Хотел ли он присоединиться к нам здесь?

Он наказал их за нарушение моих правил, заставив есть все без столовых приборов в течение целых двух дней, но я была почти уверена, что это имело неприятные последствия для него, когда ему пришлось наблюдать, как они запихивают макароны в рот голыми руками. Честно говоря, мне хотелось, чтобы в этот момент он просто пренебрег правилами. Казалось, целую жизнь назад я хотела воплотить их в жизнь, и, видя, как он наблюдал за тем, как я участвую в нарушениях правил, я знала, что он прекрасно понимает, насколько мне нравилось их нарушать. Но каждый раз, когда я пыталась заговорить о том, чтобы изменить их, он отказывался даже рассматривать эту идею, и если он был доволен мучить себя из-за них, то это его дело. Они, конечно, не собирались мешать мне исследовать новые преимущества в моих отношениях с двумя мужчинами, которые в данный момент ласкали меня.

Наконец-то гипс с Сэйнта сняли, и его ребра зажили достаточно, чтобы он мог вернуться в нормальное состояние, врачи, ко всеобщему облегчению, разрешили ему все с помощью видеоконсультации. Он вернулся к тренировкам каждое утро и поздно вечером, изматывая себя почти до потери сознания. Я задумалась о демонах, которые, должно быть, преследовали его, раз сделали таким, какой он есть. Никому не нужно было вот так дважды в день подвергать свое тело измождению, если только они не пытались что-то удержать. Иногда мне было жаль его. Иногда я ненавидела его. Иногда он нравился мне гораздо больше, чем я была готова признать.

Я перестала пялиться на страницу своей книги и ничего не добившись, потянулась, чтобы положить свой kindle на кофейный столик. Я развернулась, чтобы сесть между своими парнями, и Киан повернулся, чтобы прошептать мне на ухо.

— Не смотри сейчас, но Князь Тьмы положил на тебя глаз. — Он прикусил мочку моего уха, и я хихикнула, взглянув на Сэйнта. Его губы сжались в тонкую линию, когда он наблюдал за нами, пристально, впитывая. В его глазах была боль, которую я узнала, потому что сама испытывала к нему то же самое. Он хотел меня так же сильно, как я хотела его. Почему он не мог просто взять меня? Я не возражала, чтобы меня контролировали во время этого, на самом деле, я была более чем счастлива быть связанной, отшлепанной и делать все, что ему, блядь, было нужно, чтобы кончить. Меня это тоже заводило. Так почему бы ему этого не сделать? Может быть…

— Ты должен просто признать, что хочешь ее, брат, — Киан дразнил Сэйнта, скользнув рукой между моих ног и раздвинув их так, чтобы мои трусики были видны ему под школьной юбкой.

Блейк оживился, почувствовав игру, и ухмыльнулся, схватив меня за другое бедро и раздвинув мои ноги еще шире. Я покраснела, но не оттолкнула их, с любопытством посмотрев на Сэйнта и задаваясь вопросом, что нужно сделать, чтобы заставить его уступить желанию в его глазах.

— Отвали, Киан, — глухо сказал Сэйнт, но его глаза не отрывались от моего лица, а рука на подлокотнике сжалась в кулак.

— Ну, ты его слышала, детка, давай съебем в мою комнату, и пусть Эль Диабло послушает твои крики, — сказал Киан с жестокой усмешкой, подзадоривая Сэйнта.

Я шлепнула его по груди, убирая их руки со своих бедер, и встала.

— Я не хочу никуда идти. — Я размеренными шагами двигалась к Сэйнту, моя жажда к нему росла по мере того, как я приближалась, воздух, казалось, становился холоднее, когда я входила в его личный пузырь.

Он посмотрел на меня снизу вверх с кресла, убрав лодыжку с колена, но больше ничего не предпринял. Каким-то образом, несмотря на то, что он был ниже меня, мне все равно казалось, что он поглощает каждую унцию кислорода, поступающего в мои легкие.

— Просто прикоснись к ней, — подбодрил Блейк, и я тихо рассмеялась, мой пульс стучал в ушах, когда я посмотрела на Сэйнта, ожидая его реакции.

Ему не нравилось, когда ему указывали, что делать, но его глаза горели безумием, от которого я жаждала его еще больше. Он хотел прикоснуться ко мне. Но он должен был сделать это на своих условиях. Он внезапно встал так, что оказался у меня перед носом, уставившись на меня сверху вниз, отчего у меня задрожали ноги.

Он протянул руку, удивив меня, когда провел пальцами по изгибу моего подбородка, его дыхание стало прерывистым. Я видела тяжесть его похоти в его глазах, бушующего цунами, его непреклонной сдержанностью во всем. Я хотела хоть раз ощутить всю мощь его желания, чтобы знать, что не схожу с ума, желая его в ответ. Что тяга, которую я чувствовала к нему, действительно была взаимной.