Он всерьез увлекался этим дерьмом с Весенней уборкой, и я был полностью согласен. Я наклонился, чтобы схватить себе сосновую шишку, и Наживка испуганно взвизгнул, когда бросился прочь.

— Ничто не сравнится со звуками панических криков днем, — вздохнул Киан, а Монро мрачно рассмеялся, метнув идеально нацеленную сосновую шишку в спину Наживки.

— Сладкая, сладкая справедливость, — согласился я, смеясь со своими друзьями и чувствуя это совершенно пиздатое счастье, когда мы все вместе погрузились в самые глубины нашей придурковатости.

***

К тому времени, когда мы закончили наши маленькие сосновые праздники с Наживкой и Сталкером, они многое узнали о соснах. Например, какие на вкус шишки, каково это, когда тебя хлещут их ветками, как больно тереться задницами о кору в течение получаса подряд и, самое главное, каким чертовски липким был сок, когда он размазывался по волосам. Мы закончили тем, что загнали их в озеро с большим количеством прицеленных сосновых шишек, и хотя Сэйнт и Монро сбежали через пару часов, мы с Кианом продлили веселье до заката.

Мы направились обратно по тропинке к Храму, и когда мы оба ускорили шаг, было не так уж трудно догадаться, почему нам так не терпелось вернуться.

— Сегодня она в моей комнате, придурок, — прорычал я, толкая Киана локтем, когда мы почти бежали по дорожке к входной двери.

— Пфф, то для сна. Этим вечером она — честная добыча, и теперь, когда Сэйнт не монополизирует ее время, я готов повторить Рождество.

— Хватит болтать о Рождестве, — прорычал я. В основном потому, что мне надоело слышать об этом и видеть, как Татум прикусывает губу каждый раз, когда он поднимает эту тему, немного потому, что я был чертовски зол из-за этого, и в значительной степени потому, что мне надоело быть замороженным, и я был готов сам пробраться обратно в ее трусики.

— Знаешь, — медленно сказал Киан, протягивая руку, чтобы придержать дверь, когда я сделал движение, чтобы открыть ее. — Она уже разозлилась из-за того, что ее оставили в классе раньше. Велика вероятность, что сегодня ни у кого из нас не будет шанса.

— Черт возьми, — выругался я, понимая, что он был прав. Эта девушка вышла из группового чата не просто ради забавы. Это было кодовое обозначение «вы все в собачьей будке». — И что мы тогда будем с этим делать?

Уголки губ Киана дрогнули, и он бросил на меня оценивающий взгляд.

— Возможно, это и есть ответ. Мы что-нибудь сделаем с этим вместе. Возможно, она не будет так быстро отказываться от нас, если мы сделаем достаточно убедительное предложение.

Улыбка, тронувшая мои губы в ответ, была чертовски грязной, когда я задался вопросом, действительно ли она пойдет на это. Она определенно была увлечена, когда мы начинали заниматься этим раньше, и было чертовски горячо.

— Ты мог бы получить несколько чаевых заодно, — поддразнил я, и Киан рассмеялся, отпуская дверь.

— Ты можешь победить меня во множестве бессмысленного дерьма, брат, но я уничтожу тебя в соревновании по траханию. Даю тебе слово.

— На самом деле твое слово не имеет значения, не так ли? Дело скорее в том, кто заставляет ее кричать громче всех.

Непристойный смех Киана возвестил о нашем прибытии в Храм, и Сэйнт с Татум подняли головы от обеденного стола, за которым они доедали свой ужин, на который мы опоздали на три минуты, так что, конечно, Сэйнт не стал ждать.

Он хмуро посмотрел на нас, когда мы неторопливо вошли, и Киан, не сказав ни слова, удалился в свою комнату, когда я подошел к столу, чтобы присоединиться к ним.

— Ты довел его до слез? — С любопытством спросил Сэйнт.

— Конечно, — сказал я со злой ухмылкой. Наверное, мне следовало бы чувствовать себя немного виноватым из-за того дерьма, в которое я втянул Сталкера, но каждый раз, когда я думал об этом, я просто представлял, как он дрочит в кустах, наблюдая за нашей девушкой в ее самые интимные моменты, или фотографируя ее, когда она переодевается, или пугая ее в лесу, и я просто не чувствовал ничего, кроме желания сделать с ним все самое худшее и худшее.

— Может быть, вам стоит просто притормозить, — нерешительно предложила Татум, как будто она должна чувствовать себя виноватой из-за того, что мы с ним делали, но просто не чувствовала. И какого хрена она должна это делать?

— Просто оставь Невыразимых на нас, Сирена, — цокнул языком Сэйнт, доедая свою пасту, и я закатил глаза, прежде чем приступить к своей.

Киан снова появился в футболке и потертых джинсах и набросился на еду, как умирающий с голоду человек, каким-то образом умудрившись расправиться со всем своим до того, как мы закончили.

— Я думаю, нам стоит сыграть в игру сегодня вечером, — объявил он, причмокивая от удовольствия. — И чтобы поблагодарить Татум за такую хорошую заботу о нас, я думаю, что она должна стать призом.