Я встретила Милу в нескольких сотнях ярдов от Храма и пошла с ней на английский, в то время как Ночные Стражи следовали за нами, как три темные тени. Я отстранилась от них на некоторое расстояние, чтобы поболтать со своей подругой наедине, но она все время оглядывалась на них через плечо, как будто их присутствие выбивало из колеи.

— Итак, какова реальная история травм Сэйнта? — спросила она, и у меня скрутило живот, когда я придерживалась истории, которую мы все придумали.

— Другой истории нет. Он упал с байка Киана, — сказала я, пожимая плечами.

Сэйнт тоже скормил ложь своему отцу, и об этом была напечатана короткая статья в Sequoia Tribune, чтобы студенты, увидев его руку в перевязи, не распускали собственные слухи. Но на этой неделе их уже было много, так что статья не была эффективной.

Некоторые люди верили, что он был избит Кианом, а другие придумали более сложную историю о том, что на него напал медведь на горе Тахома, прежде чем он убил его голыми руками.

— Я никогда не видела этого парня на мотоцикле, — она слегка рассмеялась, но я даже не смогла выдавить улыбку.

— Это был вызов, — ответила я, уже хорошо запомнив эту историю.

— Боже, держу пари, жить с ним сплошной кошмар.

— Он хорош, когда я рядом, чтобы обработать его раны, — размышляла я.

— Он что, теперь делает из тебя не только рабыню, но и сиделку? — прошипела она.

— Нет… это не так, — сказала я, желая объяснить, но как я могла? Я даже не могла рассказать Миле о своем отце, пока не появится официальная информация о его смерти. Иначе как я могла объяснить, что знала? И это означало, что я и близко не могла подойти к правде о том, что Сэйнт чуть не умер из-за меня.

— Тогда на что это похоже? — Она прищурилась, глядя на меня. — Пожалуйста, девочка, скажи мне, что ты не поехала на поезде Стокгольмский синдром, на станцию Ночные Стражи.

— Нет, — быстро ответила я, жалея, что не могу объяснить. И, возможно, я могла бы немного. Я никогда не обещала держать свои чувства в секрете. И Мила была моей подругой. И было так приятно снова быть рядом с ней. У меня сейчас столько всего произошло, что я всерьез собиралась сойти с ума, если не выплесну часть этого наружу. И, может быть, это достаточно отвлекло бы меня от папы и всего того плохого дерьма, которому я пыталась не позволить выплеснуться наружу в моей груди. Тот факт, что мы с Монро не разговаривали после нашей ссоры, также давил мне на нервы. Но каждый раз, когда я подумывала о том, чтобы попытаться преодолеть пропасть между нами, я вспоминала, что он сказал мне, и от этого моя кровь снова закипала. — Но они не те, за кого я их принимала.

Мила приподняла бровь, но в ее взгляде не было осуждения, просто любопытство.

Я тяжело вздохнула и потащила ее по тропинке в более быстром темпе, хотя парни теперь были намного дальше позади нас.

— Ты знала обо всем том ужасном дерьме, которое натворили Невыразимые? Я имею в виду, действительно ужасное дерьмо.

В ее глазах вспыхнул интерес.

— Что ты знаешь?

Я наклонилась к ней поближе, рассказывая все, что знала о них. Как Глубокая глотка пыталась изнасиловать Киана, как Наживка соблазнил несовершеннолетнюю девочку и манипулировал ею, лишив ее девственности, и все другие преступления, которые они совершили. С каждой историей ее губы приоткрывались все шире, пока она практически не уставилась на меня с открытым ртом. Она знала слухи, но не всю историю, и я могла видеть ее отвращение, когда рассказывала ей правду.

— Они наказывают людей, которые этого заслуживают, — закончила я.

— Кроме тебя, — яростно сказала она, и я полюбила ее за это.

— Да, кроме меня. Но с тех пор многое изменилось. Я отомстила, и я думаю… они действительно сожалеют.

Она бросила еще один взгляд через плечо.

— Даже живущий на земле родственник дьявола?

Я фыркнула от смеха.

— Сэйнт сложный человек. Между нами не все в порядке, но он заботится обо мне. Больше, чем я когда-либо думала, что его может что-то волновать.

— Так что ты хочешь сказать… ты встречаешься с ними? Со всеми ними? — В ее голосе звучало что-то среднее между невероятным впечатлением и абсолютным ужасом.