Фурия до боли хотел прикончить это существо, мысленно требуя смерти, но мое неудобное положение на дереве не позволяло подобраться к нему достаточно близко. Крыса сновала прыгала по ветвям, уклоняясь от каждой моей попытки разрезать ее, прежде чем, наконец, миновала меня и спрыгнула на землю.

Нерешительность парализовала меня, когда грызун скрылся из виду в высокой траве у подножия дерева. Я знала, что не смогу поймать его, и какой бы вампир ни был связан с ним, теперь он точно знал, где я нахожусь.

Где тебя, блядь, носит, Магнар?

Если я останусь здесь, то это был только вопрос времени, когда они найдут меня. И я оказалась бы в ловушке, отданная на их милость, неспособная даже попытаться сбежать.

Мой желудок скрутило узлом, когда я приняла решение, пряча Фурию в ножны и начиная неуклюже слезать с дерева. Я спустилась вниз так быстро, как только могла, обдирая ладони о шершавую кору и ругаясь на ходу.

Я спрыгнула, ударившись о землю, и быстро поднялась на ноги, осматривая окрестности в поисках вампиров, которые охотились на меня.

Под деревьями не было никаких признаков чего-либо, но, когда я снова схватила Фурию, жар от его рукояти практически обжег меня. Они были близко. Чертовски близко. Клинок гудел, обещая кровопролитие, и я, не выпуская его из рук, побежала.

Магнар сказал, что, если вампиры окажутся слишком близко, и он не сможет добраться до меня до их прибытия, он займет позицию с подветренной стороны от костра. Дым постоянно уносило влево, поэтому я направилась к нему так быстро, как только могли передвигаться мои ноги, зная, что моя единственная надежда — добраться до него, — добраться до него прежде, чем вампиры доберутся до меня.

Меня так и подмывало позвать его, но я не была уверена, кто услышит меня первым. Я приказала Фурии сообщить мне, с какой стороны они приближаются, но он ничего мне не дал. Он как будто говорил мне, что они приближаются со всех сторон одновременно.

Я резко остановилась, когда поняла, что это значит. Клинок не отказывался мне помочь, он говорил именно то, о чем я просила. Я была окружена.

Черт.

Тишина давила на меня со всех сторон, заставляя мурашки покрыть мои руки, а высокая трава колыхалась на ветру, шелестя, как тысяча насмешливых голосов.

Я осторожно огляделась, держа клинок поднятым, готовая сражаться, каким бы безнадежным это ни казалось. Мою кожу неприятно покалывало. Теперь, когда я обратила внимание, полной тишины было более чем достаточно, чтобы предупредить меня, что приближается гораздо больше вампиров, чем мы думали. Вместо того чтобы расставить им ловушку, казалось, что мы сами в нее попали.

Я проклинала свою удачу, пока длилось затишье. Глупо было верить, что мы когда-нибудь сможем их перехитрить. Конечно, на этот раз они бросили на нас все силы. Два дня назад мы убили пятерых вампиров. Я сомневалась, что кому-либо из людей удавалось такое за последние двадцать один год. Вряд ли они рискнули бы послать небольшую группу во второй раз. На этот раз они обязательно поймают меня, потащат в «Банк Крови» и высосут из меня мою кровь, также как и из моей семьи.

При этой мысли мои конечности задрожали, и я заставила себя думать так, как учил меня Магнар. Во мне текла кровь воина, так что я встану и встречусь с ними лицом к лицу, как одна из них.

Я стиснула зубы и выставила Фурию перед собой, осмеливаясь сразиться с первым из них, надеясь, что Магнар появится до того, как они доберутся до меня.

Когда тишина затянулась, а напряжение начало давить на меня, я еще выше подняла подбородок и уставилась на колышущуюся траву вокруг меня.

— Чего вы ждете? — Позвала я, когда больше не могла этого выносить. — Или вы боитесь одной человеческой девушки?

Ярость смешалась с возбуждением, когда первая вампирша наконец поднялась из высокой травы. Она была выше любой женщины, которую я когда-либо видела, и ее прямые черные волосы ниспадали до талии, как чернильный лист. Она направилась ко мне, рассматривая меня прищуренными глазами, ее шаги были бесшумными, несмотря на высокую траву, по которой она проходила.

Я сразу поняла, что она принадлежала к Элите. Даже если бы не ее изысканная одежда, то в том, как она держалась, было что-то кричащее о силе. Ее лицо было настолько потрясающе красивым, что на него было почти невозможно смотреть. Ее кожа, казалось, светилась, а губы были темно-кроваво-красными. Цвет заставил меня задуматься о том, когда она ела в последний раз, и я заставила себя проглотить комок в горле.

— Ты здесь совсем одна, милая девочка? — спросила она, ее голос был почти таким же соблазнительным, как и ее лицо. Их совершенство отталкивало меня. Все это зло, обернутое красивой ложью.

— Одна? Я здесь, с тобой, не так ли? — Я сердито посмотрела на нее, когда она остановилась в нескольких футах от меня, ее взгляд остановился на золотом клинке в моей руке, и я понимающе ухмыльнулась ей.