Я, с другой стороны, нутром знал, что Дариус играл с темной магией, ускользал, чтобы сражаться с нимфами, и черт знает что еще. Но я доверял ему. Конечно, я ни на мгновение не пожалел об этом доверии и знал, что он этого вполне заслужил, но что, если бы его намерения совпадали с намерениями его отца? Что, если связь, которую я так остро чувствовал между нами, была игрой? Это казалось невозможным или даже правдоподобным, но я знал, что именно так моя мама относилась к Лайонелу. По крайней мере изначально. И, возможно, к тому времени, когда все начало нарушаться, когда ее начали терзать подозрения, было уже слишком поздно. Но мне это показалось недостаточно хорошим.

Я стиснул челюсть, глядя на вершину утеса за Башней Эйр, откуда когда-то открывался вид только на океан и, возможно, на остров Драко в ясный день. Теперь плавающая масса земли, которая была вырезана из тела самой Солярии для размещения армии Вега, доминировала в затемненном виде между мной и горизонтом.

Я наблюдал за сверкающими огнями лагеря, раскинувшегося вокруг мерцающей вершины замка Рамп в центре суши. Выжившие со всех Центров Туманной Инквизиции все еще прибывали, предлагая сражаться в армии или искать убежища от войны.

Элементали Земли добавили к острову больше земель, магические обереги, которые Вега установили для нашей защиты, снова расширились. И все же я знал, что этого недостаточно.

Я думал о том, как мы праздновали всего одну ночь назад. Веселились и радовались нашей победе. Я улыбался до тех пор, пока у меня не заболело лицо, и пил до тех пор, пока не потерял сознание, а затем провел то немногое, что осталось от той ночи, получая удовольствие в объятиях Сета. После того, как мы встретились с Орионом и остальными в Королевской Лощине, мы с Сетом провели вместе весь день, лишь делая паузу в нашей страсти друг к другу, чтобы подышать и поесть. После этого мы так долго спали, что только проснувшись посреди ночи, я осознал, насколько я был измотан за последние несколько дней. Я истощил себя физически и эмоционально, а затем отдал все, что от меня осталось, Сету, потому что каждый прожитый час казался нам последним. И все же каким-то образом я проснулся на рассвете, ночное небо только начинало бледнеть от обещания нового дня.

Мои губы все еще были в синяках от поцелуев Сета, моя шея расцарапана от укусов его щетины, хотя я не собирался залечивать маленькие ранки. Это были следы его притязаний на меня, тайно украденные улики, которые указывали на мою гибель в виде него.

Теперь ветер дул с севера, холод был пощечиной и отрезвляющим шипением суровой реальности, которая находилась за пределами той ночи и дня разврата. Я задавался вопросом, будем ли мы когда-нибудь снова проводить такую вечеринку. Все мы живы и полны жизненных сил, подкрепленные нашей победой и кричащими обещаниями положить конец этой войне в нашу пользу.

Но этот ветер. Он знал правду о нашем тяжелом положении. Он знал, что наша армия все еще в лучшем случае вдвое меньше армии Лайонела. Он знал, что Камни Гильдии по-прежнему не предлагают нам ничего, что могло бы ответить обещанием этого пророчества, на которое мы все так глупо возлагали свои надежды. Он знал, что для Вега, возможно, и наступил рассвет, но в конце концов ночь всегда будет отбирать небо у солнца.

У нас заканчивались идеи. Хуже того, у нас было мало времени.

Я посмотрел на часы, зная, что, несмотря на нелюдимый час, моя мама не спит. Вчера вечером она праздновала так же бурно, как и все мы, вся моя семья, но я поймал ее взгляд в толпе посреди вечеринки, увидел, как она так крепко сжала руку моей младшей сестры в своей, и я знал, что она тоже предвидела, что нас ждет конец. Великое восстание, борющееся за то, что было совершенно правильным, но, тем не менее, суждено было потерпеть крах и сломиться перед мощью Короля Драконов.

Я отправил ей сообщение на свой Атлас, не указав ничего, кроме места; пляж на дальней стороне острова, где размещалась армия повстанцев. Я не стал дожидаться ее ответа, сунул свой Атлас в карман, а затем на полной скорости отскочил от насеста и помчался к пляжу.

Мир расплывался, когда я проносился сквозь лагерь повстанцев в темноте: маленькие домики, построенные из насыпей земли, льда и камня, были наспех построены один против другого, чтобы все могли использовать их в качестве убежища.

Сначала я прошел через территорию, ближайшую к территории Академии, где крики маленьких детей смешивались со смехом стариков. Между постройками были натянуты бельевые веревки, а элементали земли уговорили полевые цветы украсить это место. Здесь беженцы разбили лагерь, убежище, которое они создали в этом пузыре, спрятанном от войны. Оно было ярким, наполненным надеждой и стремлением к лучшим временам. На голых стенах были нацарапаны послания, восхваляющие Истинных Королев и молящиеся звездам о том, чтобы они подарили верующим светлое будущее.

Символ не раз привлекал мое внимание; пара птиц Феникс летит в небо через центр золотой короны. Над ними возвышалась одинокая звезда, словно ожидая их прибытия. Внизу пламя очистило все, что они оставили на своем пути.

Люди создали знамя для своих королев.

За обширной хаотичной планировкой лагеря беженцев царили четкие, однородные линии армейского лагеря.