Он не двигался. Ни малейшего проблеска в выражении его лица или мощном теле, говорящего о том, что он все еще с нами, но мое сердце в панике заколотилось при мысли о такой немыслимой вероятности.

Он не был мертв. Я отказываюсь верить в это. Я не позволю миру продолжать вращаться без Киана Роско.

Мир превратился в размытое пятно, когда оставшиеся Ночные Стражи пытались добраться до него, а охранники пытались удержать нас. Моя нога поскользнулась в крови, когда мне удалось на мгновение проскочить между ними.

Я потянулся к нему, мои пальцы схватили его и крепко сомкнулись вокруг них, когда чья-то рука обхватила мою грудь, пытаясь оттащить меня назад.

— Вставай! — Я закричал, моя хватка усилилась, когда я дернул его за руку. — Ты нужен своей жене! Киан!

Он никак не отреагировал, даже не дрогнул ничем, его пальцы оставались вялыми в моей хватке.

Меня дернули назад так сильно, что я потерял контроль над ним, кулак врезался мне в бок и заставил меня развернуться к мужчинам, которые пытались удержать меня.

Остальные тоже дрались, Нэш превратился почти в зверя, в то время как Блейк выкрикивал имя Киана так громко, что оно эхом разносилось по комнате. Но он по-прежнему не сдвинулся ни на дюйм.

— Отпусти меня! — Я взревел, когда остальные охранники набросились на Блейка и Нэша, и я потерял Киана из виду в давке дерущихся тел, все больше и больше рук хватало меня и отталкивало от остальных.

— Уберите тело отсюда, — рявкнул отец, как будто Киан был для него не более чем помехой. Какой-то мусор, который нужно было выбросить как можно скорее.

Стук в моей голове был достаточно громким, чтобы разорвать меня на части, когда я подумал об этом. О том, что моего брата больше нет, и о дыре, которую он оставит в этом мире. Это была неправда. Я бы этого не принял. Я бы погнался за ним в ад и притащил его задницу обратно сюда, если бы пришлось.

Я вырвал свои руки из рук мужчин, пытавшихся удержать меня, теряя всякое представление о себе, сражаясь со всей жестокостью мужчины, которого я любил, который лежал там, на полу, нуждаясь во мне больше, чем когда-либо. Кости хрустнули у меня под костяшками пальцев, потекла кровь, но когда меня прижали спиной к стене, я был ошеломлен их количеством.

Мужчины, державшие меня, были сильными, и даже когда я изо всех сил сопротивлялся их хватке, они не ослабили свои тиски.

Меня выволокли из комнаты, протащили через дверь, противоположную от той, куда они повели Татум, и когда меня развернули, я увидел ухмыляющееся лицо моего отца, смотревшего на меня с презрением.

— Я изо всех сил старался сделать из тебя цивилизованного мужчину, пока ты был мальчиком, — прорычал он, когда мужчины потащили меня за ним по холодному коридору, а я продолжал пинать их и отбиваться.

— Отпусти меня, — предупредил я его своим самым ледяным тоном, в то время как мое сердце забилось в панике, более сильной, чем я когда-либо испытывал за всю свою жизнь. — Это единственное предупреждение.

— Это говорит человек, которого перехитрили и схватили практически не приложив никаких усилий, — усмехнулся отец, открывая дверь, и меня втолкнули в нее. — Я думаю, что рискну.

Мои глаза расширились, когда меня втолкнули в комнату, обставленную как гребаная секс-тюрьма, хотя я серьезно сомневался, что я здесь потому, что кто-то хотел меня трахнуть.

Черная кровать с балдахином, увешанная цепями и кандалами, стояла в центре помещения, и я сопротивлялся еще сильнее, когда мужчины потащили меня к ней.

Я пинался и бил кулаками, ударив одного мудака достаточно сильно, чтобы выбить зуб, прежде чем одна из моих рук оказалась в кожаном наручнике у изножья кровати.

— Что это, черт возьми, такое? — Я взревел, яростно отбиваясь, когда двое из них навалились на меня всем весом и сумели повалить на спину.

Я брыкался и пинался, мои зубы вонзились в шею и вырвали кусок плоти, но этого было недостаточно. Другой наручник туго защелкнулся на другом моем запястье, и мгновение спустя мои лодыжки оказались пристегнутыми к перекладине.

Охранники отпрянули от меня, пока я ругался и боролся с наручниками, запрокинув голову, чтобы посмотреть на отца, когда он прищурился, оценивая меня, как проблему, которую ему нужно решить.

— Возможно, мне следовало быть с тобой построже, — сказал отец, придвигаясь ближе ко мне, когда остальные мужчины вышли из комнаты.

У меня вырвался невеселый смешок, потому что если он всерьез думал, что был со мной мягок, то он действительно был гребаным психопатом.

— Скажи мне, что ты сделал с вакцинами, которые украл у меня, — сказал он ровным и ледяным тоном. — Кроме тех, что ты потратил на тех людей снаружи.