— Прекрати смеяться, ты их уронишь, — прошипел Сэйнт, шлепая меня по бедру, и я подавила стон, когда боль пронзила мою плоть и сменилась удовольствием. Засовывать сосновые шишки между ягодиц и быть отшлепанной дьяволом — это извращение? Потому что если это так, то это точно по мне. Я действительно была испорченной, как и эти звери.

— Сколько шишек у нее сейчас? — Спросил Нэш.

— Пять, — объявил Сэйнт, вставляя на место еще одну, и укол боли заставил меня переступить с ноги на ногу.

— Ха, у Нэша их шесть, — объявил Блейк.

— Поторопись, Сэйнт, — подбодрила я, и он усмехнулся.

— Тебе это нравится, не так ли? — насмешливо спросил он, затем добавил еще одну. — Ладно, хватит, пусть они подставят свои задницы под жар костра и посмотрят, как долго они смогут продержаться, не уронив ни одной.

Сэйнт отодвинулся, и огонь мгновенно охватил мою обнаженную задницу, заставляя мою кожу начать покалывать.

— Почему это меня заводит? — Блейк пробормотал себе под нос.

— Потому что тебя заводит все, когда в этом замешана Татум, — просто сказал Сэйнт.

— О да, — сказал Блейк, фыркнув.

— Господи, этот огонь чертовски припекает, — прошипел Монро.

— Это своего рода способ прожарки, — насмехался Киан. — О, кстати, Сэйнт, ты видишь эту милую сочную левую ягодицу Татум?

— Ммм? — Подозрительно переспросил Сэйнт.

— Мы решили, что именно там она сделает татуировку в виде кальмара, — сказал Киан, и я сдержала смешок.

— Лучше бы это была шутка, — ледяным тоном сказал Сэйнт.

— Это не так, — подыграла я. — Я просто чувствую, что это очень личное для меня, и я хочу, чтобы его значение навсегда запечатлелось на мне.

— Какое именно? — Прошипел Сэйнт.

— Ты знаешь, какое, — слегка рассмеялся Киан. — Прекрати играть в эту игру, чувак.

— Я понятия не имею, что это значит, — отрезал Сэйнт. — И я действительно думаю, что пришло время вам рассказать мне.

— Это то, что ты думаешь, когда не задумываешься, — сказал Блейк. — Мне потребовалось некоторое время, но я все таки понял.

— Лучше бы это была шутка, Боумен. Я не могу быть единственным, кто этого не понимает! — Сэйнт заартачился.

— Сэйнт не способен постичь это, — вставил Нэш.

Моя задница стала серьезно поджариваться, а сосновые шишки причиняли ужасную боль, но препирательства с Сэйнтом было хорошим отвлекающим маневром.

— Я думаю, как только у меня будет татуировка, это будет иметь для тебя больше смысла.

— Если Киан пометит твое тело кальмаром, я лично сопровожу тебя для ее удаления, — резко сказал Сэйнт.

— Я думаю, тебе нужно просто принять кальмара, братан, — сказал Блейк. — Так гораздо проще.

Раздался хлопок, когда шишка упала на землю, и Нэш застонал.

— Черт.

— Побеждает Татум! — Киан прокричал, когда Монро затряс своими ягодицами, а я потянулась, пытаясь избавиться от шишек не растеряв последние крупицы своего достоинства. — Я спасу тебя, детка. — Грубые руки Киана скользнули по моей заднице, и он осторожно вынул все шишки. Это было странно нежно, прежде чем он наклонился и сильно укусил меня за левую ягодицу.

— Ублюдок! — Я ахнула, выпрямляясь, и он одновременно натянул на меня трусики и джинсы, ухмыляясь мне.

— Просто чтобы мы запомнили, куда набить кальмара, — промурлыкал он мне на ухо.

Я схватила его за руку, задирая рукав и впиваясь зубами в кальмара, нарисованного чернилами на его плоти, пока он не застонал.

— Просто чтобы мы помнили, где твой, детка, — поддразнила я, затем выскользнула из его рук и скинула туфли, прежде чем заползти в палатку. В конце концов, у меня был приз, на который я могла рассчитывать.

— Не слишком радуйся, Сирена, — крикнул Сэйнт мне вслед, прежде чем я успела раздеться и лечь на спину в ожидании своего первого приза. — Ты все еще отбываешь наказание. Так что ты можешь провести ночь, мечтая о том, кто из нас заставит тебя сильнее кончить утром. До тех пор твои трусики останутся именно там, где они есть.

Мои губы приоткрылись от возмущения, и я уже собиралась возразить, когда Блейк наклонился и прошептал мне на ухо:

— Подумай о том, какой горячей ты будешь после всего этого ожидания, — промурлыкал он. — И как хорошо ты будешь спать этой ночью, зная, что проснешься и увидишь, что один из нас ест тебя на завтрак.

Я прикусила губу и пожала плечами. В конце концов, это звучало как довольно райский способ проснуться.

Мои ребята влезли вслед за мной, и хотя она была рассчитана на шестерых человек, все равно было тесновато, учитывая, что четверо из этих людей были построены как чертовы кирпичные дома.

Они расстегнули все спальные мешки и разложили их на свернутых циновках, как на одной большой кровати, и я, извиваясь, сбросила одежду до нижнего белья, прежде чем нырнуть под одеяло. С несколькими ворчаниями, случайными пинками и рычанием разочарования мальчикам тоже удалось раздеться и присоединиться ко мне под одеялом. Блейк первым оказался справа от меня, а Киан слева, прижавшись ко мне так близко, что я оказалась зажатой между двумя стенами теплых мышц.

Это был гребаный рай.