Я стянула длинный плащ с плеч Блейка, обернув его вокруг женщины, которой он помогал, и высокий мужчина подошел к ней, чтобы забрать ее у него. Она схватила Блейка за руку, прежде чем они расстались, ее полуприкрытые глаза встретились с его.

— Заставь их кричать.

— Мы так и сделаем, — поклялся Блейк, тьма внутри него плыла в его взгляде, полном возмездия, которое он собирался обрушить на каждого извращенного ублюдка в этом месте.

Киан предложил свой плащ другой женщине, когда последняя из них выбежала на улицу, затем захлопнул дверь и посмотрел на нас с голодом в глазах.

— Пойдемте убьем несколько крыс.

Я рылся в ящиках вместе с Нэшем, стоявшим рядом, в поисках чего-нибудь, что могло бы дать нам ответы, в которых мы нуждались. Там были досье на бесчисленные компании, доказательства инсайдерской торговли и незаконных сделок, которых было бы более чем достаточно, чтобы отправить всех замешанных в них людей в тюрьму. Или, по крайней мере, было бы, если бы их имена были указаны в документах. Чего, конечно, не было.

Каждая отдельная сделка обозначала людей, принявших в ней участие, только по номеру, который им был присвоен в связи с их членством здесь. Поэтому, хотя я делал бесчисленные фотографии каждой отдельной улики, которая попадалась мне в руки, я знал, что будет чертовски трудно вынести какие-либо обвинительные приговоры, если я не найду ключ к этим номерам и не свяжу с ними правильные имена.

Это должно было быть где-то здесь. Должна была быть запись о том, кто были участники и какие номера им присвоили, иначе это место никак не могло бы работать. Когда Киан приезжал сюда раньше, появилась машина, которая забрала его, а внутри ждали его мантии с четко обозначенным на них номером.

Это означало, что тот, с кем он связался по поводу приезда в клуб, смог связать его с правильным номером. Для этого должна была существовать система. Возможно, так и было, что только люди, ответственные за управление этим местом, имели к нему доступ, но оно должно было быть здесь.

— Ради всего святого, — в отчаянии прорычал я, захлопывая ящик, в котором закончил рыться, и подходя к столу, где стоял компьютер.

Он не был подключен к Интернету, так что взломать его извне было бы невозможно, но вполне возможно, что теперь я смогу сделать это лично. Я знал, что именно там я, скорее всего, найду доказательства, которые мне действительно нужны, чтобы снести это место, но я также знал, что в очень ограниченных временных рамках, над которыми мы здесь работали, это маловероятно.

— Возможно, нам следует просто забрать весь компьютер с собой и уйти, — предложил я. — Или, еще лучше, я просто разберу его и выну жесткий диск.

— Я бы предположил, что это наиболее разумно, — согласился Нэш. — Передать это властям, и пусть они с этим разбираются.

Моя челюсть сжалась, когда я сел в кожаное кресло за письменным столом, мысль об этом раздражала меня. Да, это имело бы смысл. Но это также будет преследовать меня до конца времен. Это был мой бой. Наша битва. Я хотел сам увидеть доказательства и распорядиться ими так, как считаю нужным, а не передавать борьбу какому-то федеральному бюрократу в костюме.

— Вот дерьмо, — сказал Монро, поворачиваясь, чтобы посмотреть на меня с папкой, которую он небрежно держал в руке. — Настал тот самый момент, не так ли?

— Какой момент? — Сухо спросил я.

— Момент, когда великий Сэйнт Мемфис осознает, что на самом деле он не супергерой. Когда ты должен признать, что на самом деле ты не можешь сделать это в одиночку. Что тебе нужна помощь. — Он выглядел слишком довольным этой догадкой, и я тяжело вздохнул, сложив руки в перчатках на столе. Мы сняли маски, когда начали обыск, так что я мог достаточно ясно видеть выражение его лица, и, честно говоря, у меня возникло искушение стереть это выражение с его лица.

— Я никогда не утверждал, что могу все делать в одиночку, — сказал я тихим голосом. — Вы четверо доказали, что вы более чем ценны для меня бесчисленными способами. Я понимаю, что я не подхожу для каждой задачи и не способен делать все сам. Но есть определенные вещи, в которых я преуспеваю…

— Назови что-нибудь, в чем ты не преуспеваешь, — бросил он с вызовом, его тон был дразнящим, словно он верил, что ничего такого нет, но если он действительно думал, что я так заблуждаюсь, то он действительно сильно ошибался.

— Я не из тех, кого легко полюбить, не говоря уже о том, чтобы быть любимым кем-то, — ответил я как ни в чем не бывало. — Я не очень хорошо проявляю себя в большинстве социальных ситуаций, и мне нелегко заводить друзей. Мне даже не нравится, что очень многие люди все равно хотят, чтобы они были моими друзьями, но это само по себе, скорее всего, недостаток.