— Люди не заслуживают того, чтобы их держали в клетках, Найл, — прорычала я, задаваясь вопросом, не ошиблась ли я в парне. Конечно, он был чокнутым, как фисташка, и явно привык убивать людей, но…

Я действительно не знала, к чему клоню с этим аргументом. Не похоже, что это оправдает Найла О'Брайена.

— Клетка получше, — сказал он, пожимая плечами, как будто это все объясняло. — Кроме того, она у меня в долгу. Не могу же я отпустить ее, пока долг не будет погашен, не так ли?

Его голос звучал так чертовски разумно, что было трудно вспомнить, что мы обсуждали тот факт, что он держал заключенных в своем проклятом подвале.

— Клетка есть клетка, — твердо ответила я, и он поджал губы, обдумывая это, затем слегка пожал плечами.

— Что ж, тогда тебе лучше помолиться, чтобы я умер, и ты смогла пойти и освободить ее. О, и если я выживу, не смотри на этот адрес и обязательно уничтожь его. Никто не узнает, где мой дом, и не доживет до того, чтобы рассказывать об этом истории. — Он подмигнул и натянул свою маску Тираннозавра, оставив меня гадать, была ли последняя фраза шуткой или нет, когда он отвернулся, щелчком отправив сигарету в сторону фейерверка. Они взлетели со свистом, когда бензин загорелся, и мое сердце заколотилось, когда фейерверки начали взрываться с громкими хлопками и разноцветными шлейфами света.

Я сорвала очки ночного видения, когда весь мир передо мной озарился гигантским костром, и когда во все стороны полетели фейерверки, я развернулась и побежала к чертовой матери прочь. Я не собираюсь умирать от удара фейерверком в лицо.

Я вернулась к джипу, села и завела двигатель, понимая, что Найл не последовал за мной.

Он все еще стоял перед костром, выпуская пули в небо из своего только что перезарядленного пистолета, чтобы произвести как можно больше шума, насколько это было в человеческих силах.

— Гребаный идиот, — прошипела я, когда со сторожевой башни в ответ полетели пули.

Я надавила ногой на газ, рванувшись к нему, когда он метнулся за огонь, как будто это был щит, который защитит его от пули, но, черт возьми, это было не так. Грязь взорвалась у его ног там, где пули попали в землю, и я пригнула голову ниже, когда еще больше пуль ударило в переднюю часть машины, мой пульс бешено колотился в черепе.

Я резко крутанула руль, притормаживая рядом с Найлом и распахивая дверь, пытаясь позвать его внутрь. Он испустил проклятие, когда в него попала пуля, и упал в грязь, а я ахнула от ужаса.

Я нырнула, чтобы помочь ему подняться, обезумев, когда моя рука скользнула по горячей крови на верхней части его руки, и из-под его маски Тираннозавра донеслось еще больше ругательств.

— Это всего лишь царапина, девочка, — фыркнул он, позволяя мне помочь ему подняться на ноги, и он поднял меня здоровой рукой, швырнув на водительское сиденье, прежде чем перелезть через меня на пассажирское сиденье, почти пнув меня в лицо своим грязным ботинком и придавив своим огромным телом.

Я нажала ногой на акселератор, прежде чем успела закрыть дверь, мне нужно было убраться подальше от света костра, когда я рванула с места, держась параллельно лагерю, пока охотилась за своими мальчиками в темноте.

— Надави на нее, — скомандовала я Найлу, когда он сорвал свою долбаную маску динозавра и открыл бардачок.

— Да, да, я знаю, что делать. Я знаю, как отрубить каждую конечность и сохранить парню жизнь на несколько дней после, так что я смогу справиться с этим сам. — Он сорвал с себя рубашку, обнажив мускулистое тело, покрытое бесчисленными татуировками, прежде чем достать бутылку белого рома и вылить его на рану. Вслед за этим он выпил изрядную порцию, затем обернул рану своей рубашкой, перевязал ее и пинком захлопнул бардачок.

— Где они? — Спросила я сквозь зубы, выискивая следы моих Ночных Стражей в направлении лагеря. Солдаты могли появиться в лесу с минуты на минуту, и у нас не было лишнего времени.

Давай, давай.

Я с тревогой вцепилась в руль, решимость заковала мое сердце в сталь. Я уеду отсюда только со своими Ночными Стражами. Альтернативы не было. Я бы никогда не изменила своего решения. Было два варианта — уехать или умереть, поэтому им нужно было добраться сюда побыстрее и, блядь, уехать.

Моя грудь тяжело вздымалась от усилий бежать, прятаться, за мной гнались по всему этому гребаному кроличьему логову, похожему на лагерь, и с каждым шагом, который я делал, я был в ужасе от того, что нас вот-вот поймают, утащат, отвезут в какую-нибудь лабораторию и используют так, как использовали Татум. Я знал, что если бы это случилось, это был бы конец всему. Не было бы никого, кто бросился бы нас спасать. Мы были бы похоронены. Заперты на каком-то секретном объекте, который никто никогда не найдет, даже если попытается, и если Татум попытается прийти за нами, ее тоже поймают.