Сабрина открыла мне заднюю дверь, пропуская внутрь, и мое сердце подскочило к горлу. Устроившись на своем месте, я протянула руку назад и быстро сунула Кошмар во внутренний карман пальто. Сабрина последовала за мной на заднее сиденье машины, положив свой меч на колени, и на нее опустилась суровая аура, позволившая мне мельком увидеть смертоносное существо, которым она была на самом деле.

— В чем дело? — Спросила я, когда двое охранников сели на передние сиденья.

— Я не уверена, — ответила она, затем позвала охранника со стороны водителя. — Гас, какие у тебя новости?

Гас взглянул на меня через плечо, его глаза были темно-карими, а лицо — воплощением жестких углов. — Принц Эрик произвел арест в городе.

Решимость нашла место в моей груди и расцвела, как темные цветы.

Я убью тебя за то, что ты отнял у меня, Вульф. Сегодня ты узнаешь, что происходит с теми, кто причинил вред моей семье.

1000 ЛЕТ НАЗАД

Д

жулиус все еще не вернулся, и я начинал раздражаться. Последние три месяца мы выслеживали ниточку, ведущую к местонахождению Восставшего Майлза, и теперь, когда мы, наконец, были близки к прорыву, след простыл.

Я прижался к ледяной поверхности скалы, кутаясь в свои толстые меха, и попытался не дрожать. Но мне это не удалось.

Мой гнев из-за потери вампира, возомнившего себя богом, удвоился из-за того факта, что он привел нас на вершину этой чертовой горы, прежде чем исчезнуть.

В этом не было смысла. Мы шли прямо за ним. Я видел его собственными глазами, когда он бежал по этой тропе, в то время как его ученики замедляли нас. Подъем был отвесным и коварным. Другого пути на вершину не было, и он никак не мог обойти нас и спуститься обратно, не упав со скалы и не разбив себе мозги о зазубренные камни внизу.

Бессмертия было недостаточно, чтобы сделать его способным пережить такое падение невредимым. Даже если бы он решил, что стоит переломать свое тело, чтобы сбежать от нас, я был уверен, что мы увидели бы признаки того, что он выбрал этот вариант.

Я снова проклял его, пока ждал своего брата. Приближалась ночь, и я начал задаваться вопросом, не сами ли мы вот-вот станем жертвами какой-нибудь ловушки. Возможно, вместо того чтобы бежать, Майлз действительно затаился где-то, надеясь устроить нам засаду на обратном пути вниз.

Дикарь во мне надеялся, что это так. Прошло три дня с тех пор, как я разрубил последнего из его бессмертных отпрысков, и Буря жаждал еще крови. Я пообещал клинку отведать душ Восставших, и моя первая цель должна была быть в пределах досягаемости.

Я перевел взгляд за заросли кустарника, которые использовал в качестве укрытия, и посмотрел на горизонт. Вдалеке мерцало море, холодное, как сталь, и вдвое более смертоносное. Оно звало меня так, что я не могу точно описать. Часть меня жаждала путешествовать по морям, как наши кузены-викинги. Я хотел увидеть новые миры, сразиться с новыми врагами. Возможно, как только я избавлю мир от мразей-Восставших, я так и сделаю.

Я сосредоточился на море, почти убедив себя, что слышу, как огромные волны разбиваются о скалы. Да, этот шум звал меня, но он был нечто большим, чем просто обещанием приключений. Это был шепот свободы. Если я пересеку моря во имя богов, освободят ли они меня от обязательств перед Валентиной?

Я провел рукой по груди, жалея, что не могу удалить татуировку, скрепляющую нашу с ней помолвку. Это была единственная отметина на моей коже, которой я не гордился. Каждый второй шрам или татуировка что-то значили для меня. Но эта отметина просто казалась цепью, привязывающей меня к судьбе, которой я не хотел.

Я все еще не женился на ней. Восемнадцать месяцев — слишком долгий срок, чтобы заставлять ее ждать. Но пророк предвидел только нашу помолвку, и пока кто-нибудь не предвидел настоящую свадьбу, я выполнял свою часть сделки. Не то чтобы Валентина смотрела на это так же. Она пыталась убедить меня выбрать дату при каждой возможности.

Я все еще не понимал, почему она так отчаянно пыталась связать свою душу с мужчиной, который не желал ее. Чем больше она настаивала на том, что любит меня, тем больше я сопротивлялся идее связать себя с ней. Я понимал, что это бессмысленно. В конце концов, боги потребуют, чтобы я выполнил данное ей обещание. Но я видел настоящую любовь в своих родителях. Каждый взгляд, которым они обменивались, каждое прикосновение, даже их разногласия были наполнены страстью. Я знал, как выглядит любовь, и Валентина таковой для меня не была.

Чуть левее от меня хрустнула ветка, и я притянул Буря к себе. Я понял, что сломанная ветка — это сигнал Джулиуса о его приближении, но никогда нельзя быть слишком осторожным. Восставший был на свободе, и несмотря на то, что казалось, что он ускользнул от нас, я не собирался на это рассчитывать. У такого могущественного существа были хорошие шансы против двух истребителей, даже если мы были самыми молодыми членами клана, когда-либо дававшими свои клятвы.

Появился Джулиус, и я немного расслабился.