Пока он шел, его форма менялась, полностью трансформируясь, пока передо мной не оказался Эрик. Мое сердце оборвалось при виде его угловатого лица и глубоких глаз, и слишком знакомый толчок в моем сердце подтолкнул меня к нему.

Мои мысли, казалось, уносились прочь так быстро, как только я могла за них ухватиться. В один момент я понимала, что происходит, а в следующий — погрузилась в мир грез, где существовали только я и Эрик.

— Любовь моя, — прошептал Эрик, протягивая руку, чтобы обнять меня за талию и притянуть ближе.

Вокруг нас раскинулся луг, и темнота полностью рассеялась, оставив меня в оцепенении с мужчиной, которого я жаждала с того момента, как мы расстались. Нет, не с мужчиной…

— Эрик? — Что-то кричало на грани моих чувств, но я не могла сосредоточиться достаточно надолго, чтобы понять, что это было.

— Да, это я. Подойди ближе, Монтана. — Он низко наклонил голову, и солнце заиграло на его бледной коже. Воздух наполнился птичьим пением, и аромат тысячи цветов ударил мне в нос, такой сладкий и такой пьянящий.

Я тяжело заморгала.

Это было неправильно.

Солнце… Как Эрик мог быть на солнце?

Он наклонился, чтобы поцеловать меня, но мои мысли резко перестроились, и реальность снова обрушилась на меня. Я сильно пихнула его, отталкивая, и руины снова появились в поле зрения, а тени смыли остатки солнечного света.

Андвари снова стоял передо мной, хихикая. — Ты должна простить древнее существо за то, что оно развлекается.

— Чего ты хочешь? — Я зарычала, отступая так, что моя спина прижалась к ледяному стеклу зеркала.

Я посмотрела на Джулиуса, который боролся с контролем Андвари над ним, и подумала о том, чтобы позвать Магнара и Келли. Но даже если бы Андвари позволил им приблизиться к нам, это только подвергло бы опасности и их самих. Бог контролировал ситуацию, и я мало что могла сделать, пока он не решит, что закончил свою игру.

— Я хочу голову истребителя. — Улыбка Андвари стала какой-то зловещей, его взгляд резко повернулся к Джулиусу, и он поднял руку.

Я испуганно закричала, ныряя под его руку, пытаясь схватить ее и отвести от Джулиуса защитив его от жестокости бога.

— Нет! — Взмолилась я, но если Андвари и заметил меня, то не подал виду. Он был неподвижным, его тело, словно ожило из камня, и моя смертная сила ничего не могла с этим поделать.

Джулиус ахнул, затем на его шее появилась полоска крови, образовавшая аккуратный разрез.

Паника накрыла меня, и мой разум ухватился за единственное, что могло помочь. Я схватила Кошмар со своего бедра и изо всех сил направила его к сердцу Андвари. Но бог взмахнул рукой, и меня отбросило в сторону, я врезалась в стену и разбила зеркало. Я рухнула на пол под градом осколков, и боль пронзила мою спину.

— Будь храброй, Дитя Луны, — призывал Кошмар, и теплая рукоять придала мне уверенности.

Я застонала, когда порезы на коже вспыхнули, и по мне пробежала дрожь.

Как я собиралась спасти Джулиуса, когда я ничего не могла сделать, чтобы остановить Андвари?

Джулиус выкрикивал проклятия, пока бог приближался к нему, и порез на его шее становился глубже с каждым шагом Андвари.

— Остановись! — Я закричала. — Чего ты хочешь? Что тебе нужно?!

Кровь внезапно перестала течь из шеи Джулиуса, и рана перестала увеличиваться. Облегчение растеклось по моим венам, когда Джулиус сделал глубокий вдох.

— Злобная сука, — выплюнул Андвари, но я не поняла, к кому он обращался.

Воздух задрожал, и тепло растеклось по моей коже, как теплая вода, а в атмосфере возникло ощущение какой-то новой силы. Мир передо мной подернулся рябью, и бегущая с крыши вода превратилась в густой молочный поток.

Я поднялась с пола и подбежала к Джулиусу, в ужасе от того, что происходило.

— Идун, — прорычал Андвари, когда странная вода расступилась и из нее появилась неземная женщина. Она проигнорировала Андвари, подойдя к Джулиусу и поцеловав его в щеку.

Он издал звук, нечто среднее между всхлипом и стоном. — Идун? — он выдохнул.

— Да, дорогой истребитель. Я здесь, — промурлыкала она, и ее глаза метнулись ко мне. Она была слишком красива, чтобы описать словами. Ее волосы были золотой простыней, которая, казалось, колыхалась на невидимом ветру вокруг ее стройного тела, и на ней не было ничего, кроме виноградных лоз, которые обвивали ее обнаженную кожу и каким-то образом сохраняли ее скромность.

Ее блестящие глаза скользнули к Андвари. — Ты не тронешь ни одного из моих.

Андвари скривил верхнюю губу, обнажив зазубренные зубы, от которых мое сердце учащенно забилось. — Пришло время покаяния. И королевские особы — не единственные, от кого я его требую.