Я нахмурилась, когда он протянул руку и провел пальцами по моей руке. — Полагаю, это особенность истребителей. Я потерян без себе подобных. Поэтому я хочу защитить тебя. Мне трудно принять, что кто-то из моих соплеменников действительно что-то чувствует к одному из них. Особенно к Эрику Бельведеру.

— Может быть, все это связано с пророчеством, — предположила я с тяжелым вздохом, и мое сердце забилось сильнее, когда я посмотрела на серебряный крест на своей ладони.

— Ты говорила с Андвари? — Спросил Джулиус, и его тон помрачнел.

Я кивнула, и по телу пробежала дрожь при воспоминании. — Он сказал, что я часть пророчества. Половина. Так что, я думаю, Келли должна быть второй половиной.

— Что еще он сказал? — спросил он, в его взгляде росла жажда моих ответов.

— Ничего. — Я опустила глаза, когда мрачные воспоминания поглотили меня. — После того, как он некоторое время мучил меня и Эрика, он просто ушел.

— Бог причинил тебе боль, Монтана? — прорычал он.

— Не совсем… это трудно объяснить. — Я обхватила себя руками, и Джулиус притянул меня в объятия, положив подбородок мне на макушку. Он был прав, я должна была признать это, пусть даже только перед самой собой. Мы чувствовали себя хорошо вместе. Как будто мы оба были частью чего-то большего и были связаны с этим вместе. Не должно было казаться таким естественным искать утешения в объятиях мужчины, который все еще был практически незнакомцем для меня, но это было так. И после всего, через что я прошла, я не могла не улучить мгновение в тепле и уюте его объятий.

— Мы что-нибудь придумаем, — пробормотал он.

Я знала, что Джулиусу, должно быть, было трудно понять мои чувства к вампиру. Эрик убил его отца, и черт меня возьми, если я не знаю боли такой потери. Но если клятва Джулиуса побудит его покончить с проклятием, возможно, этого будет достаточно, чтобы однажды он отложил свою месть в сторону.

— Спасибо, что сдержал свое слово не причинять вреда Эрику там, в соборе. — Я высвободилась из его объятий, и он криво усмехнулся мне.

— Я никто иной, как человек слова. Но никогда больше не проси меня об этом.

Я нахмурилась от его слов, но я никак не смогла бы изменить его отношение к Эрику, его ненависть уходила в корни.

Я взяла Кошмар с того места, где оставила его на скамейке, теплый металл приветственно загудел. Но этот тихий гул превратился в резкое жужжание, почти как предупреждение, пронзившее мою плоть. Джулиус поднял голову как раз перед тем, как позади нас раздался хлопок, и я в тревоге обернулась, защищаясь, подняв свой клинок.

За окном, прижавшись лбом к стеклу, стоял изможденный вампир. На нем был отличный костюм, хотя все остальное выглядело грязным. У меня внутри все сжалось, когда он открыл рот, и слюна потекла по стеклу, когда он одними губами произнес слово, похожее на «кровь».

— Падальщик, — прошипела я.

Джулиус вытащил Угрозу из ножен, которые прикрепил к бедру, и его глаза сузились.

— Оставайся здесь, — выдохнул он, и я нахмурилась, а мой пульс бешено забился под кожей.

В тот момент, когда Джулиус подошел к двери, вампир бросился к нему, а его глаза были дикими от голода.

— Кроваво — сладкий нектар — бог услышал мои молитвы! — воскликнул он с заметной шепелявостью в голосе.

Джулиус оттолкнул его, и он ударился об пол, отлетев по коридору от силы, которую применил истребитель.

Вампир вскочил, и я поспешила к Джулиусу, удивленно глядя на открытый рот вампира. У него не было клыков, десны распухли и кровоточили там, где они когда-то были, как будто его тело не могло залечить раны.

Глаза падальщика метались между нами, отчаянные и голодные, он выглядел таким отчаявшимся, что мне почти стало жаль его. Но потом он перекатился на колени и бросился к нам, как животное, вывалив язык, когда приблизился. Джулиус ударил его ногой прямо в лицо, но вампир держался из чистого отчаяния, облизывая носок его ботинка и цепляясь за ногу.

Я поморщилась, отступая назад, когда Джулиус стряхнул его с себя и направил Угрозу ему в сердце.

Вампир поднял голову, по подбородку потекла слюна, когда горькое признание наполнило его. — Тогда покончи с этим. Убей меня. Эта жизнь не стоит того, чтобы жить без крови. — Он разрыдался, прижимаясь грудью к мечу.

Жалость пронзила меня, но Джулиус толкнул свой меч вперед и рассек вампира на части, подняв облако пепла вокруг его ног.

— Джулиус, — выдохнула я. — Что, черт возьми, с ним случилось?

— Изгнание, — мрачно сказал он, и его губы скривились. — Я уже видел это однажды. Похоже, вампиров, нарушающих определенные законы, лишают клыков и изгоняют из города.

Я судорожно вздохнула. Это было то, чего Фабиан хотел для Вульфа. Это было бы его наказанием. И в каком-то смысле это казалось чуть ли не хуже смерти. Без крови, которой можно было бы питаться в руинах, он наверняка сошел бы с ума от голода.

Кошмар остывал у меня на ладони, казавшийся удовлетворенным после смерти вампира, но я чувствовала себя более чем обеспокоенной.