Магнар остановился передо мной, и нас разделяло лишь дуновение ветра, который все еще гулял по долине.

Я посмотрела на него, и он нахмурился, когда его взгляд скользнул по моему лицу.

— Я причинил тебе боль, — сказал он, протягивая руку, чтобы нежно провести большим пальцем по моей нижней губе, которая все еще была разбита и немного припухла после его нападения на меня во время снежной бури.

Нежность его прикосновения вызвала трепет энергии, танцующей по моей коже, и мое сердце забилось сильнее в груди, когда я посмотрела в эти знакомые глаза и наконец-то оказалась дома.

Я проглотила комок в горле, когда он провел большим пальцем по моей губе, и мои губы закололо при воспоминании о его поцелуе.

— Это не боль, — ответила я, когда он отстранился, и тень упала на его глаза. — Боль — это не быть с тобой. Знать, что ты у нее и она использует тебя так, как ей заблагорассудится, знать, что я не могу спасти тебя и каждый миг ты страдаешь по ее прихоти…

— Ни одна секунда из этого не была для меня реальной, — грубо сказал он. — Мое истинное «я» не сделало бы ничего из того, чего она хотела.

— Она мертва? — С надеждой спросила я.

Магнар покачал головой, его губы изогнулись в усмешке, и я поняла, что он жаждет ее смерти. Но в тот момент мне было все равно. Я была просто рада, что он вернулся.

Мой пристальный взгляд прошелся по его телу, и я заметила следы укусов на его плоти и затянувшиеся синяки, несмотря на его способность к заживлению. Я проглотила комок в горле, когда потянулась к нему, затем заколебалась, не желая к нему прикасаться, если он не был к этому готов.

— Что она с тобой сделала? — выдохнула я.

Он неловко поерзал, и я почувствовала, что на самом деле он не хотел мне говорить, но я придвинулась ближе к нему, заставляя его посмотреть мне в глаза и желая, чтобы он увидел, как сильно я люблю его в этом взгляде.

— Ты можешь сказать мне, — поклялась я.

Магнар тяжело сглотнул, его пальцы коснулись моих, переплелись с ними и послали прилив энергии по моей плоти, прежде чем он снова отпустил меня. — Валентина использовала мою кровь, чтобы прокормиться, и накормить Эрика. Она заставляла нас вести себя по отношению к ней как рабы, и нашими эмоциями управляли, заставив поверить, что мы рады этому, стоя на коленях и жеманничая у ее ног, уступая каждому ее капризу и унижению.

От его слов во мне поднялся гнев, и плоть воспламенилась от жажды мести.

— Я видела ее воспоминания о вас троих в ее постели…

Магнар нахмурился. — Я целовал ее, обнимал, она заставила меня прикасаться к ее телу. В эти моменты во мне пробуждалось какое-то сопротивление, но у меня не было власти над собственным разумом, чтобы действовать в соответствии с ощущением неправильности, которое зудело во мне, пока она заставляла меня подчиняться ее желаниям. Но я не трахал ее, Келли, — добавил он, и его глаза потемнели от отвращения и того, что, как мне неприятно было думать, могло быть стыдом. — Ей нравилось демонстрировать свою власть над нами, но я не сомневаюсь, что она зашла бы и дальше, если бы у нее было на это время. К счастью, ее чары над нами были разрушены раньше, чем она успела это сделать.

Мое сердце наполнилось облегчением, когда я поняла, что Один сдержал свое слово и привел их к спасению до того, как она успела совершить такое насилие. Я протянула руку, чтобы коснуться лица Магнара, проведя пальцами по жесткой щетине, обрамлявшей его подбородок. Его глаза были бездной кипящего золота, в которую мне до боли хотелось нырнуть. И я знала, что он действительно вернулся. Мужчина, который спас меня во многих отношениях. Который учил меня и любил меня, и зажег в моем сердце такую страсть, что я была уверена, что мы сгорим в ней. Но мы так и не сгорели. Каждое испытание, через которое мы проходили, казалось, делало нас только сильнее. И каждое мгновение разлуки делает наше совместное времяпрепровождение только слаще.

Он застонал от желания, как будто мои прикосновения значили для него больше, чем ласки любой другой женщины за всю жизнь.

— Но теперь ты свободен, — выдохнула я, и правда об этом была такой, словно с меня свалился груз. — Ты больше не принадлежишь ей.

— Я не знал, как сильно скучал по тебе, пока ее чары надо мной не рассеялись. Как будто все наше время, проведенное вместе, было просто стерто, и я остался лишь оболочкой того человека, которым являлся. Хуже всего было то, что она заставила меня почувствовать, будто я действительно тосковал по ней. Как будто я никогда не желал ничего, кроме нее. Когда я вспоминаю, как это происходило, я понимаю, что тоже хотел этого, хотя сейчас эта мысль вызывает у меня отвращение к предательству, которое я совершил из-за ее власти. — В его глазах назревала война, и мне страстно захотелось исправить то, что вселяло в него такие сомнения.