Чикоа недоверчиво фыркнула. — Он — эгоистичное создание. Если он относится к тебе с добротой, то это потому, что он чего-то от тебя хочет. Не более того. И я видела, как он смотрел на тебя: он хочет твою плоть так же, как и твою кровь.

Я пожала плечами. — Он знает, что я не предлагаю ни того, ни другого.

— Тогда, возможно, тебе стоит быть осторожной, чтобы он просто не забрал это, — с горечью ответила она.

Я кивнула, гадая, как бы я смирилась с тем, если бы он превратил меня в вампира против моей воли, как он сделал это с ней.

— Я думаю, ты очень храбрая, — сказала я. — Потому, что живешь так, как ты живешь, после того, что он с тобой сделал.

— У меня не было особого выбора, — ответила она. — Я подумывала о том, чтобы покончить с собой. Но если мое тело превратится в пепел, то мои кости никогда не упокоятся рядом с моими близкими. И я никогда не присоединюсь к ним в загробной жизни. Моя душа будет брошена на произвол судьбы, скитаясь в одиночестве всю вечность. Мой единственный шанс на освобождение из этого мира — это снять проклятие, чтобы я могла умереть смертной смертью.

— Надеюсь, мы близки к этому, — предположила я, хотя было трудно доверять нашим надеждам, когда боги, казалось, были полны решимости помешать нам на каждом шагу.

— Больше всего на свете я хочу, чтобы это было правдой, — выдохнула она. — И я сделаю все, что в моих силах, чтобы помочь вам достичь этого.

Я тепло улыбнулась ей, когда она наклонилась, чтобы поднять ведро с молоком, которое только что забрала у коров.

Она направилась дальше в амбар и открыла люк, показав проход за ним. — Мой покойный муж построил туннели по всей нашей земле, чтобы я не торчала в нашем доме, когда светит солнце, — объяснила она. — Фабиан всегда присылал мне больше денег, чем мне когда-либо могло понадобиться, чтобы помочь ему загладить свое чувство вины, и Терри решил потратить часть из них, чтобы предоставить мне немного свободы. Он знал, как я ненавижу сидеть взаперти в доме, когда выходит солнце, так что это был его подарок мне.

— Похоже, он был замечательным человеком, — сказала я.

Чикоа улыбнулась, подумав о своем покойном муже, и слеза скатилась из ее глаз. — Он действительно был таким. Увидимся в доме, когда ты вдоволь позагораешь. — Она направилась вниз, в туннель, закрыв за собой дверь, и я осталась в тишине амбара.

Я вышла на улицу, опустившись на землю, чтобы впитать солнечный свет, который танцевал на моей коже, и немного посидела в тишине, пытаясь успокоить свои бушующие мысли.

Платье, которое подарила мне Чикоа, было тонким и без рукавов, что было не совсем практично для сезона, но я догадалась, что после тысячи лет вампирской жизни она забыла об этом. Мои дары помогали мне бороться с ознобом, но вскоре по моему телу начали подниматься мурашки.

Я закрыла глаза, сопротивляясь желанию вернуться в дом и согреться, слушая тихие звуки животных вокруг меня и шелест травы на ветру.

Я не думала, что когда-либо была так одинока за всю свою жизнь. Я сидела в поле, далеко за пределами Сферы, и мне не с кем было пообщаться, кроме меня самой. Это было странно, но приятно. Спокойно.

С этим могло сравниться только мое пребывание в глуши с Магнаром, но тогда он никогда не был далеко от меня. Чего бы я только не отдала, чтобы услышать, как он сейчас приказывает мне сесть на лошадь. Я бы даже согласилась, чтобы он привязал меня к месту, лишь бы в моей душе не было отчаянной боли от желания воссоединиться с ним.

— Келли?

Я замерла, услышав его голос, не смея открыть глаза на случай, если сон исчезнет и я снова окажусь одна.

— Келли?

Мое сердце подпрыгнуло. Я определенно не представляла себе этого. Он был здесь. Но если он был здесь, был ли это действительно он?

Я открыла глаза и сняла Фурию с бедра, держа его перед собой.

Магнар стоял немного ниже по склону. Его грудь была обнажена, и он был безоружен, но это не означало, что я могла слепо доверять ему. Мне хотелось верить, что Один выполнил свою часть нашей сделки, но я боялась надеяться на это и снова обнаружить, что это ложь.

Я медленно поднялась на ноги, наклонив голову, и пытаясь понять, действительно ли он вернулся ко мне или нет.

Ветер снова развеял мое платье, разметав мои волосы вокруг меня, точно так же, как и его. Ни один из нас не пошевелился. Пространство между нами было наполнено обещаниями, но я не могла заставить себя его сократить.

— Ты меня боишься? — спросил он, и его взгляд упал на клинок в моей руке.

— А ты, это ты? — Возразила я.

В глубине души я была уверена, что так оно и есть, но боялась, что убеждаю себя в красивой лжи.

— Да, — выдохнул он.

Он сделал шаг ко мне. Затем еще один. Я смотрела, как он приближается, и мое сердце колотилось в ожидании.

Я опустила клинок. Затем выпустила его из рук.