Когда мы приблизились к Фабиану, его взгляд остановился на сестре. — Садись в вертолет!

Кингстон ударил его кулаком в челюсть и расхохотался. — Мы не зарядили его, сир, — передразнил он. — Вы никуда не полетите.

Кларисса прыгнула вперед, схватив Кингстона сзади за воротник, прежде чем он успел снова напасть на Фабиана, вонзив свои клыки ему в горло. Полилась кровь, и он взвыл от боли, когда двое Бельведеров схватили его вместе, ввязываясь с ним в очередную дикую схватку.

На меня набросились еще двое солдат, и мое внимание было отвлечено от них, поскольку я ввязалась в ожесточенную борьбу за свою жизнь. Кошмар требовал новых смертей, и мои клыки покалывало от жажды охоты, когда я столкнулась со свирепым солдатом Элитом.

Без вертолета мы не сможем сбежать.

Что оставляло нам только один вариант: мы должны были убить их всех.

Я

стоял на страже у дверей покоев Валентины рядом с Эриком, лениво поглаживая рукоять Венома, пока тянулось время. Я нашел свои клинки в одной из комнат наверху, но их присутствие было мрачным и задумчивым с тех пор, как я воссоединился с ними. Это было почти так, как если бы они были сердиты на меня, но я не мог представить почему. Я предположил, что количество вампиров, окружающих нас, причиняло им некоторое огорчение. Но это были верные последователи Валентины, и если она хотела их общества, то я не поддамся искушению предать их смерти из-за каких-то старых кусков металла.

Эрик стоял неподвижно, как статуя, уставившись вдаль по коридору справа от меня. Время от времени я поглядывал на него, но он ни разу не посмотрел в мою сторону. Его внимание было сосредоточено на любых угрозах, которые могли прийти и попытаться навредить нашей любви. Его слух превосходил мой, так что я вполне доверял его мнению, что пока все чисто.

Раны от ударов ремнем, которыми Валентина наградила нас, полностью сошли с его плоти, и он смыл кровь, не оставив никаких следов ее правосудия на своей коже. Теперь на нем был свежий черный костюм, повторявший мой собственный. Я чувствовал себя более чем немного странно в обтягивающей одежде, непривычная ткань касалась моей кожи, но если моя любовь хотела, чтобы я носил это, то я не стал бы жаловалась. Кровь местами запачкала мою белую рубашку: я исцелялся медленнее, чем Эрик, и хотя худшие из травм остались позади, я все еще был в синяках и крови от наказания. Впрочем, я не возражал. Я заслужил эту боль за то, что подвел ее. Честно говоря, я, вероятно, заслуживал большего.

— Магнар! — внезапно закричала Валентина из своих покоев, и мое сердце отчаянно сжалось от паники в ее тоне.

Я мгновенно повернулся, выставив Венома перед собой, широко распахнул дверь, и шагнул в затемненное пространство, в то время как Эрик напрягся позади меня, оценивая комнату на предмет угроз.

Я заморгал в темноте, подходя ближе к огромной кровати, и Валентина включила лампу, осветив помещение.

Я внимательно огляделся по сторонам, окидывая взглядом огромную розовую комнату и убеждаясь, что все в порядке. Не было никаких признаков присутствия посторонних, и мое внимание быстро привлекла неизмеримая красота лица Валентины. Изумруд, свисающий с ее колье, казалось, на мгновение запульсировал светом, и мой взгляд переместился на него, а мое желание к Валентине обострилось. Она была всем, о чем я мог думать. Всем, что меня волновало в этом мире.

Эрик остался у открытой двери, охраняя ее, хотя я практически чувствовал его ревность к ее выбору.

— В чем дело, любовь моя? — Спросил я ее, подходя ближе, мое сердце колотилось от страха за то, что ее расстроило. Ей не следовало расстраиваться.

Она посмотрела на меня снизу вверх, сбрасывая с себя одеяло и обнажая розовую полоску шелка, которая почти не прикрывала ее. Мое горло сжалось от желания, пока я смотрел на ее тело, и я изнывал от потребности придвинуться ближе.

— Мне приснился кошмар, — вздохнула она, и я понял, что это он ее расстроил. Это было неприемлемо. Мне захотелось унять страх, застывший в ее глазах. Как посмел кошмар нарушить ее сон? Если бы кошмар мог умереть, я бы с радостью убил его.

— Скажи мне, как я могу это исправить, — взмолился я, придвигаясь ближе и хватаясь за деревянную перекладину в изножье кровати. Я ненавидел то, что был беспомощен защитить ее от кошмара, который она испытала.

Ее глаза сверкнули, и она подвинулась так, что оказалась на коленях, и мой взгляд снова опустился на ее тело в этой крошечной ночной рубашке.

— Подойди ближе, — тихо выдохнула она. — Я знаю, что заставит меня почувствовать себя лучше.

Мое сердце бешено колотилось, пока я обходил кровать, приближаясь к ней, как она и хотела.