Я расхохоталась прежде, чем смогла сдержаться, и Рик тоже улыбнулся мне. Этот придурок почти довел меня до белого каления. И, черт возьми, может быть, он действительно имел это в виду. Чувак был чертовски ненормальным, но какая разница. Началась «неделя акул» (Прим. Сленг. Неделя менструального цикла.), и мне не нужно было беспокоиться о том, что из меня могут выскочить дети, так что со мной все было в порядке в том, что касалось этих опасений.

— Мне нужно будет провериться? — Спросила я его, накалывая еще немного макарон на вилку и чуть не застонав от того, насколько они хороши на вкус.

— Я проверился, когда вышел из тюрьмы, — сказал Маверик, и его взгляд потемнел от правды, которую он явно не хотел озвучивать в подробностях. — С тех пор я не могу сказать, что когда-либо пренебрегал презервативами, кроме как с тобой, так что я думаю, что с тобой все в порядке.

Я кивнула, и он наклонился ко мне, понизив голос. — Но, может быть, мне нужно сдать анализы? В конце концов, ты призналась, что трахалась с Джонни Джеймсом, а весь Коув знает, что он продажная шлюха. Полаю, что в нем может скрываться несколько мерзких сюрпризов.

— Вообще-то, он сдает анализы еженедельно, — ответила я, прищурив глаза. — И в отличие от тебя, он никогда не забывает про презерватив. Так что со мной все в порядке.

— Не хочешь рассказать мне об этом поподробней? — Спросил Рик, с интересом оглядывая мое тело.

— О том, как я трахалась с Джей-Джеем?

— Почему бы и нет? Я могу ненавидеть этого маленького засранца, но я слышал, что он хороший любовник. Мне было бы интересно услышать, как громко он заставил тебя кричать и как сильно кончить. Черт, возможно, меня даже возбудят грязные подробности. Или, может быть, у него завышенная цена и это все просто пиар?

По моей коже пробежали мурашки, когда я подумала о том, как тело Джей-Джея овладевало моим, но за этим быстро последовал прилив боли, предательства и ненависти, которые я испытывала к нему и остальным гребаным «Арлекинам» за то, что они сделали со мной на том гребаном пароме, и я просто покачала головой.

— Я не хочу говорить о нем. Или о ком-либо из них.

— Жаль, потому что у меня сегодня состоялся интересный телефонный разговор, — сказал Маверик, откидываясь на спинку дивана, и его темные глаза блеснули весельем.

— С кем? — Спросила я.

— С мальчиком Фокси. Он наконец-то понял, где ты находишься, красавица, и, похоже, ему это совсем не понравилось. Он угрожал сделать со мной много плохих вещей, особенно после того, как я сообщил ему о том, как сильно тебе понравилось принимать мой член.

Мои губы приоткрылись от возмущения, а Рик просто ухмыльнулся мне, как самый настоящий мудак.

— Какого черта ты ему это сказал?

— Потому что он говорит всему миру, что ты принадлежишь ему, а я обещал сломать тебя безвозвратно и вернуть к его двери именно в таком состоянии. И вот ты здесь, твое тело болит от того времени, в течение которого я владел им, и покрыто отметинами, которые я на нем оставил, твое сердце почернело от ненависти к нему и его маленьким друзьям, а трещины, которые та ночь десять лет назад оставила в наших душах, снова официально кровоточат. Я бы сказал, что с тобой, малышка, я более чем достиг того, на что надеялся.

— Так вот кто я для тебя? Пешка, которую ты используешь против своего врага? — Сердито спросила я, отбрасывая вилку и свирепо глядя на него.

— Нет. Но это не значит, что ты не можешь быть и ей тоже. Я лгал о чем-нибудь из этого? Ты ненавидишь его всем сердцем?

— Да, — прошипел я, не обращая внимания на маленький голосок в глубине моего черепа, который оплакивал остальных моих парней, потому что эта сучка оказалась слабой. Они поимели меня, оставили на произвол судьбы, снова бросили. У них был шанс доказать, что их красивые слова не были просто брехней, и они поимели меня в последний раз.

— И ты хочешь встать на мою сторону и нанести им ответный удар?

— Да, — твердо сказала я, потому что, к черту все — я действительно этого хотела. Я хотела, чтобы хоть раз кто-то был в моем гребаном углу, и из всех моих парней Рик был единственным, кто на самом деле не бросил меня много лет назад. Он, вероятно, пострадал больше, чем я, из-за чертовых «Арлекинов», и почему бы нам, блядь, не объединиться против них?

— А твоя сладкая киска все еще ноет от ощущения того, как я владел ею? Она пульсирует от желания, чтобы я сделал это снова? Солгал ли я ему, сказав, что ты умоляла об этом, требовала этого, широко расставляя ноги и задыхаясь, умоляя меня дать тебе это?

— Пошел ты, — сказала я, но мой голос был немного хриплым, и я сжала бедра вместе, пытаясь подавить собственное возбуждение.

— Ты уже это сделала. Но я не против еще одного раунда, малышка. Только скажи.

Я закатила глаза, и он ухмыльнулся, отодвигая свой кресло и подзывая меня к себе одним пальцем.

Я скрестила руки на груди и откинулась на спинку дивана в знак явного отказа. Возможно, мне и нравилось, что он грубо обращается со мной в спальне, но это не делало меня его кроткой маленькой подчиненной, ожидающей, когда он щелкнет пальцами и прикажет мне обслужить его член.