— Я уже говорила тебе, Джонни Джеймс, — прорычала я, ударив его кулаком в грудь. — Я не выберу. Никогда не выбирала. И никогда не буду. Даже сейчас. Даже несмотря на то, что гребаный Чейз по-королевски облажался, он все еще здесь. — Я ткнула в свое сердце. — Вы все, все еще здесь. Нас пятеро. И это может быть полный пиздец, и секс между тобой, мной и Риком явно добавляет еще один слой дерьма к той куче, через которую нам всем приходится пробираться, чтобы вспомнить людей, которыми мы когда-то были, но… не знаю, что еще сказать. Никто никогда не значил для меня столько, сколько вы четверо. И никогда не будет. У нас есть связь, которая глубже, чем наша кровь, и она не исчезает, несмотря ни на что. Поверь мне — я пыталась избавиться от нее больше раз, чем могу сосчитать, пока меня не было, и теперь я знаю, что это просто невозможно. Мы семья. Так что, может быть, это полный пиздец, и, может быть, нам всем суждено продолжать причинять друг другу боль снова и снова, но я начинаю думать, что хорошее может стоить плохого. И вы все для меня нечто хорошее, Джей-Джей.

— Хорошее? — его губы дрогнули, и он наклонился, чтобы прикусить мою нижнюю губу, заставляя мою кожу ожить для него. — Не-а, красотка. Я не позволю тебе оценивать меня на «хорошо».

Я рассмеялась, и он поцеловал меня еще раз, но слишком быстро отстранился, и боль этого дома снова обрушилась на нас.

— Ты нужна мне, Роуг, — тихо сказал Джей-Джей. — Но прямо сейчас… Я думаю, что Фокс нуждается в тебе больше.

Я прикусила внутреннюю сторону щеки, и кивнула. Я знала это. Я знала это каждый день с тех пор, как ушел Чейз. Но я также этого боялась.

— Я — причина, по которой он чувствует себя так, как чувствует сейчас, — прошептала я. — Если бы я не вернулась в вашу жизнь…

— Не надо. Просто не надо. До твоего возвращения мы просто плыли по течению. Мы смеялись, шутили, выполняли задания, но не чувствовали ничего из этого, потому что всегда чего-то не хватало. Не хватало тебя. И это дерьмо не на твоей совести. Но сейчас ты ему действительно нужна.

Я выдохнула и кивнула, снимая наушники Джей-Джея с шеи и бросая их на шезлонг, когда встала на ноги. Я наклонилась и поцеловала его в щеку, прежде чем повернуться и уйти обратно в дом.

Мне не нужно было спрашивать, где Фокс, потому что с тех пор, как все случилось, он не переставал хандрить, когда оказывался дома.

Дворняга поднял голову, заметив меня, сонно виляя хвостом, в то время как все четыре лапы оставались направленными в потолок, лежа на роскошной собачей кровати, которая случайно появилась однажды. Фокс не признавался, что это был он, но я знала, что это был он. Он пристрастил моего уличного пса к изысканным собачьим лакомствам, а теперь выводил все на новый уровень, обеспечивая ему роскошную жизнь. Мир сходил с ума. Но Дворнягу, казалось, это устраивало.

Я прихватила из холодильника пару банок пива, а затем поднялась по лестнице, прежде чем войти в спальню Фокса.

Я продолжала идти, пересекая широкое пространство, пока не достигла двери, которая вела на балкон, где я нашла его.

Фокс сидел в широком плетеном кресле, устремив взгляд на океан, и его поза казалась почти расслабленной. Он занимал все место, широко расставив длинные ноги и перекинув одну руку через подлокотник, пока солнце светило на его обнаженную грудь, и он бездумно крутил ключ между пальцами. Мой взгляд зацепился за него, и сердце пропустило удар, когда я узнал его. Это был не просто ключ. Это был его ключ от склепа. Тот, за которым я охотилась все это чертово время и никогда не видела даже намека на него.

Но я обнаружила, что прямо сейчас мне было все равно. Я даже не хотела спрашивать, зачем он ему. Я просто хотела убрать эту боль из его глаз и нахмуренный лоб. Я хотела увидеть, как его губы растягиваются в улыбке, и услышать, как он шепчет мне на ухо глупые обещания, как раньше.

Я поставила пиво на маленький столик рядом с ним и забралась к нему на колени, а его взгляд встретился с моим, только когда я оседлала его, и мука, которую я увидела в его зеленых глазах, пронзила меня.

— Может быть, мне следовало просто убить его, — пробормотал он, дотрагиваясь до моей щеки и проводя большим пальцем по моим губам.

— Не говори так.

Фокс заглянул мне в глаза, выискивая что-то, выслеживая, рассматривая и хмурясь все сильнее, чем дольше он смотрел.

— Там что, сплошная ненависть? — спросил он меня с безнадежностью в голосе, которой я раньше не слышала.

— Нет, — ответила я. — Но ненависть, тоже есть.

Фокс положил ключ на подлокотник кресла, но я не отрывала от него взгляда, пока он рассматривал меня.

— Помогает ли причинение мне боли? — грубо спросил он. — Это компенсирует то, как сильно я причинил тебе боль?

— Я не знаю, что ты…

Фокс схватил меня за талию и перевернул так внезапно, что я вскрикнула и обнаружила, что лежу лицом вниз у него на коленях, а его пальцы скользят по задней части моего правого бедра, где была татуировка «Команды Арлекинов».

— Это разрывает меня на части, — прорычал он, прежде чем поднести руку к татуировке «Проклятых» на задней стороне моей левой ноги. — Но это заставляет меня истекать кровью. Так скажи мне, почему? Скажи мне, что эта боль служит какой-то гребаной цели.

Мне удалось сбросить с себя его руки и подняться на ноги. Но когда я попыталась слезть с его колен, он просто схватил меня за бедра и заставил снова оседлать его.

— Скажи мне, Роуг, — потребовал он.

Я глубоко дышала. Слишком глубоко, и явно не из-за небольшой борьбы, которая у нас только что была, а ощущение того, что его сильное тело контролирует мое, заставляло мои мысли разбегаться.