— С этой длиной ему хорошо, не отрезай слишком много, — сказала Роуг Джей-Джею, и я сделал еще одну глубокую затяжку сигаретой, не в силах даже переварить эти слова, пока мой взгляд блуждал по ее упругому, покрытому солнечными поцелуями телу, на котором я жаждал посеять хаос.

Она пробудила во мне зверя, которого еще не удавалось приручить, но я был уверен, что у нее хватит обаяния, чтобы сделать это, и, возможно, в процессе она получит несколько следов от когтей. Потому что, если бы я когда-нибудь завладел ее телом, я бы трахал ее, не переводя дыхания, и заставил бы ее наслаждаться каждой секундой удовольствия, которое я ей предлагал. Между нами было десять лет напряжения, и я чувствовал, как от него воздух становится гуще. Это вызывало во мне злость, ненависть, может быть, даже легкую мстительность. И я не сомневался, что она тоже это чувствовала. Мы были созданы, чтобы уничтожать друг друга, и я жаждал узнать, каково это — сгореть в ее огне.

Джей-Джей возился с моими волосами, пока я курил, а Роуг ласкала свои груди и сжимала соски, отчего я становился тверже, чем когда-либо в своей жизни. В стрижке волос не было ничего сексуального, и все же руки Джей-Джея на мне, когда я чувствовал себя таким возбужденным, заставило меня задуматься о том, что мы переходим какую-то черту. И я, блядь, был не совсем против этого. Блядь, было приятно, когда ко мне вообще прикасались. Как будто я все еще что-то значил для людей в этой комнате. Что-то важное.

Глаза Роуг открылись, но остались немного прикрыты, и когда она направилась ко мне, ее бедра покачивались, она наклонилась, одна ее рука легла на мое бедро, а другая вынула сигарету у меня изо рта, и она затянулась ею, оставив меня в облаке дыма. Ее пальцы поползли вверх по моей ноге, и я потянулся к ней, моя рука обхватила заднюю часть ее бедра и сжала достаточно сильно, чтобы остался синяк.

— Ты не представляешь, что ты со мной делаешь, — прорычал я.

Я не мог полностью контролировать тьму во мне, и теперь она принимала новую форму, которая была жестокой и порочной, такой, которая хотела подчинить ее моей воле и причинить ей боль всеми нужными способами.

— Я точно знаю, что делаю, Чейз Коэн, — сказала она, не сводя с меня глаз, когда докуривала сигарету. Она опустила ее, держа в руке, и я инстинктивно вздрогнул, вспомнив, как Шон тушил об меня свои окурки. Пальцы Джей-Джей вцепились в мои волосы, и глаза Роуг расширились, когда она поняла, почему я так отреагировал.

Она хотела отойти, но я крепче сжал руку вокруг ее ноги и, выхватив сигарету из ее пальцев, раздавил ее в ладони, так что огонь опалил плоть, доказывая, что я с радостью пострадаю ради нее.

— Нет такой боли, которую я бы не вытерпел, лишь бы ты была так близко, — сказал я ей, отбрасывая окурок так, что пепел и сажа посыпались с моей ладони.

Джей-Джей наклонился через мое плечо, проведя рукой по затылку Роуг и погрузив язык между ее губами. Я был раздавлен между его стояком и ее сиськами, когда они соприкоснулись в отчаянном стремлении друг к другу, и я зарычал от отчаяния, пытаясь встать, но только для того, чтобы каждый из них положил руки мне на плечи, чтобы удержать меня на месте.

— Идите в одну из своих комнат, — прорычал я, расталкивая их, когда жар разлился по моей груди. — К черту ваши игры.

— Это не игра, Эйс, — прорычал Джей-Джей.

Мне удалось подняться на ноги с помощью грубой силы и толкнуть его локтем в ответ, отказываясь верить ему. Потому что никто не захочет меня таким, и если они вдвоем пришли к какому-то маленькому извращенному соглашению, чтобы попытаться симулировать интерес Роуг ко мне, то пошли они к черту.

Слова «Я люблю тебя» промелькнули в моей голове, когда я вспомнил, как Роуг сказала мне их, но я отогнал это видение, зная, что она имела в виду совсем не это. Этого просто не может быть. До того, как я стал таким, я был монстром внутри. И она это знала. Она видела худшее во мне.

Я проковылял через комнату и, стиснув зубы от боли в ноге, добрался до комода и прислонился к нему, указывая на дверь. — Убирайтесь. Идите трахайтесь друг с другом, как вам захочется.

— Она и тебя хочет, чувак, разве ты не… — начал Джей-Джей, но я перебил его.

— Чушь собачья, — прорычал я. Я был просто сломанной маленькой игрушкой, которую они пытались для вида починить, но я не поведусь на это. — Уходите! — Рявкнул я, и Роуг схватила Джей-Джея за руку, вытаскивая его из комнаты, бросив на меня взгляд через плечо, который говорил, что я идиот.

Пот выступил бисеринками у меня на груди, а мой член все еще болел, оставляя меня смущенным, злым и таким чертовски возбужденным, что хотелось что-нибудь сломать. Я хотел разнести эту комнату на куски, если бы только у меня хватило на это гребаных сил.