— Можешь так думать, Рик, но ты годами убивал монстров из моей банды и поддерживал чистоту. Я позволял нужной информации дойти до тебя, я позволял тебе делать то, что у тебя получается лучше всего.

— А как же дядя Том? — Я надавил на его, и папа нахмурился.

— Он был болен на всю голову, — пробормотал Лютер. — Один из моих хакеров обнаружил кучу детской порнографии на его ноутбуке.

— Что? — Прошипел я.

— О, но он сделал большее, чем просто смотрел на это, — усмехнулся Маверик, и его глаза потемнели. — Он действовал, руководствуясь этими побуждениями.

— И как ты узнал об этом, а? — Лютер настаивал.

— Один из твоих людей пел, как канарейка, после чего я сбросил его со скалы, — сказал Маверик, пожимая плечами.

— И кто, по-твоему, послал к тебе этого человека? — Лютер поднял подбородок, и Маверик ощетинился.

— Так ты использовал меня? — Выплюнул Маверик.

— Я кормил тебя тем, за чем ты охотился, — твердо сказал мой отец, пока я пытался осознать это. — Это был не только я. Ты чуял зло среди моих людей, как будто это было чертово шестое чувство. Ты был рожден для этого, малыш.

— Не смей, старик, — предупредил он. — Мы не собираемся обниматься и устраивать душещипательный голливудский момент.

— Послушай, я совершал ошибки, но все они были совершены с хорошими намерениями, — настаивал Лютер, его мышцы подрагивали от напряжения. — Я знаю, что облажался, малыш, но я никогда не хотел этого.

— Что посеешь, то и пожнешь, — сказал Маверик, слегка пожав плечами. — Разве это не мантра «Арлекинов»? Похоже, ты точно знал, что делал, даже если не был уверен, как все обернется. Ты хотел сделать из меня и Фокси марионеток, и посмотри на него сейчас. — Маверик нахмурился, как будто ему было не все равно, его брови сошлись вместе, когда он посмотрел на меня с жалостью. — Я вижу твои ниточки, брат. Ты что, слеп к ним, или тебя не волнует, что ты у него на крючке?

Я взглянул на Лютера, который бросил на меня умоляющий взгляд, но сомнение пронзило меня изнутри. Неужели я был всего лишь его маленьким наследником, выкованным в огне, чтобы выглядеть точно так же, как он?

Маверик громко рассмеялся, а затем обошел свой «Chevrolet», чтобы открыть водительскую дверцу. — Похоже, тебе не стоит так беспокоиться о восстановлении моей преданности, Лютер, тебе следует больше беспокоиться о тех вопросах, которые я вижу в глазах твоего мальчика. Карма — сука, не так ли? Хотя, черт возьми, мне по душе, как она работает. — Он заскочил в машину, завел ее и увеличил обороты двигателя, заставив колеса завертеться и подняв над нами облако пыли, прежде чем отпустить стояночный тормоз и рвануть с места по дороге.

— Придурок, — закашлялся я, натягивая футболку на рот и нос.

Лютер зашагал обратно к грузовику, и я последовал за ним, чувствуя исходящую от него убийственную ауру, которая напомнила мне, что он хладнокровный убийца. Не то чтобы это было особенно трудно забыть, просто в последнее время он вел себя со мной чертовски мило, и, возможно, в словах Маверика была доля правды.

— Залезай, — прорычал он, когда мы подошли к его грузовику, и я скользнул на пассажирское сиденье, стягивая футболку с лица, когда он помчался в противоположном направлении от того, в котором уехал Маверик. — Это было дерьмовое шоу.

Я ничего не сказал, скрипя зубами, поигрывая своим выкидным ножом, пока мы тряслись по скалистым дорогам.

— Ты не моя марионетка, малыш, — сказал Лютер. — Ты знаешь это, верно?

— Я не малыш, — сказал я предупреждающим тоном, и он вздохнул.

— Хорошо, но ответь на мой вопрос, — потребовал он, и его руки крепче сжали руль.

— Я знаю, что делал вещи, которых не стал бы делать, если бы ты не научил меня им, — мрачно сказал я. — И я также знаю, что делал то, что выбрал сам, потому что я могу быть таким же бессердечным, как ты, а может быть, даже еще хуже. Так что нет, я не думаю, что я твоя марионетка. Но если окажется что я ошибаюсь, я перережу ниточки, Лютер. Потому что я — ничья- то игрушка.

Он медленно кивнул, и когда мы поехали обратно в нижний квартал, он свернул к пляжу.

— Куда ты едешь? — Спросил я, желая поскорее попасть домой и увидеть остальных.

Мое сердце бешено колотилось, когда он вел свой грузовик по маленькой неубранной дороге, затемненной тенью пальм и старых каменных зданий.

— Лютер, — прошипел я, выпрямляясь на своем сиденье, когда страх пробрался под мою кожу.

Он притормозил в конце переулка и распахнул дверцу, кивнув подбородком мне, чтобы я тоже выходил.

Я держал нож в руке, пока следовал за ним, не сводя с него взгляда, когда он подошел и встал перед грузовиком, где колея переходила в песок.

— Положи нож, — приказал он.

— Нет, — тут же ответил я, и его брови поползли вверх.

— Не будь идиотом, положи его, — сказал он, стаскивая футболку, чтобы показать мириады татуировок и шрамов, покрывающих его тело.