Я отпустил ее и зашагал в свою комнату, вернувшись мгновение спустя с наличными, которые она дала мне, чтобы оплатить счет, который я ей вручил. Черт, из-за этого я почувствовал себя гондоном. Я должен был попытаться это исправить.

— Вот. — Я подошел к ней, и она, скрестив руки на груди, уставилась на меня.

— Нет, спасибо, — беспечно сказала она, когда я протянул ей конверт.

— Они твои. Я не оставлю их себе. Я был гребаным куском дерьма по отношению к тебе, и я жалею, что вручил тебе этот счет. Это был дерьмовый поступок.

— Да, так и было, — сказала она, и я снова помахал перед ней деньгами. Она отвернулась, и я поймал ее руку, пытаясь вложить деньги в ее ладонь. — Нет, Джей-Джей. Мне они не нужны. — Она выбила деньги у меня из рук, и купюры разлетелись повсюду, дождем посыпавшись на мою кровать.

Она прошла мимо меня, пытаясь добраться до двери, но я преградил ей путь, преграждая выход.

— Пожалуйста, просто подожди. Прости меня, — сказал я, тяжело вздохнув, ощущая ее вкус в воздухе и мгновенно жаждая большего. — Я был мудаком. Самым большим гребаным мудаком в истории мудаков, и мне чертовски жаль.

— Поправка, ты до сих пор мудак, — сказала она, вздернув подбородок.

— Да, но ты должна простить меня, потому что каждый день, когда ты продолжаешь так смотреть на меня, уничтожает меня, и я знаю, что тебе тоже больно. Я знаю, что заслужил эту боль, и я знаю, что не имею права заставлять тебя оставаться здесь и выслушивать меня, но ты мне нужна, красотка. Пожалуйста.

Я подошел к ней так, что моя грудь прижалась к ее груди, и она привстала на цыпочки, откинувшись назад, стараясь не споткнуться от давления моего тела на ее.

— Пошел ты, — прошипела она, в ее глазах была стена, и меня захлестнуло разочарование.

— Знаешь что, Роуг? — Я шагнул вперед, заставив ее споткнуться, но она толкнула меня, как будто могла сдвинуть меня с места. Я был силой, толкающей ее к кровати, и если она не сможет остановить меня, то именно туда мы и направлялись.

— Что, Джонни Джеймс? — ядовито спросила она.

— Когда мы были детьми, нам с тобой никогда не было суждено быть вместе, — прорычал я. — Я был самым милым в компании, а тебе всегда нужен был кто-то более резкий. Но я больше не милый, красотка. И уже давно не милый. Я могу шутить и смеяться с тобой, но внутри моя душа окрашена в черный цвет. Крылья мне подрезали, когда я впервые продал свое тело, и с тех пор я иду по дороге в ад. Но даже сейчас я недостаточно плох.

— Что ты хочешь этим сказать? — усмехнулась она.

— Это значит, что тебе нужно нечто большее, — прорычал я. — Например, заманить меня на «Остров Мертвецов», чтобы я разделил тебя с моим врагом.

— Кажется, ты был вполне счастлив подыгрывать тогда. Я не заставляла тебя силой. У тебя странные границы, Джей. Это сбивает с толку девушку, ты не находишь?

Я сильнее прижался к ней, заставив ее снова споткнуться, и она вцепилась руками мне в плечи, пытаясь удержать меня, но на самом деле не так уж сильно старалась.

— Делить тебя с парнем, который, кстати, чертовски меня ненавидит, — это гораздо больше, чем сбивать с толку. Это полный вынос мозга.

— Значит, ты не ненавидишь его в ответ? — беспечно спросила она, и я оскалил зубы.

— Конечно, ненавижу, — прорычал я, но в моем голосе не было той резкости, которая была раньше, когда я это говорил. Ненависть — слишком громкое слово для того, кто когда-то был мне как брат. — Но мы отклонились от темы.

— Мне кажется, это вполне в тему. Ты же знаешь, что для меня это тоже полный вынос мозга, верно? Я здесь точно не Мисс Порнозвезда, снимающаяся в «Пятидесяти оттенках членов», я не знаю, что я делаю.