— Не ищи меня, малышка. И не трать на меня слезы, — прочитал я слова Чейза, и Роуг уставилась на меня. — Святые угодники, этот парень играет в адскую манипулятивную игру, сладкие щечки. Ты действительно купилась на это?

— Заткнись, — отрезала она.

Я продолжил. — Правда в том, что я не могу дать тебе то, что тебе нужно, но Фокс может. Джей-Джей тоже. Может быть, даже Маверик. И я знаю, что ты каким-то образом найдешь способ заставить это сработать для вас всех вместе. — Я расхохотался. — Видишь? Он дает тебе зеленый свет, чтобы ты трахалась с его друзьями. Думаешь, это слова мужчины, который тебя любит? — Я усмехнулся. — Они все в этом замешаны, сладенькая. Если ты вернешься к ним, к заходу солнца они трахнут тебя дважды.

— Иди нахуй, Шон, — прорычала она, поднимаясь на ноги, и я последовал за ней, склонив голову набок, рассматривая ее.

— О, дорогая, жалко смотреть, как ты глотаешь эту чушь. Я знаю, что на уме у мужчин. Поверь человеку, который не говорит ничего, кроме правды. — Я приложил руку к сердцу, серьезно посмотрев на нее. — Мужчины не любят женщин, они трахают их и вплетают ложь в самую красивую паутину, которую только могут сплести, чтобы продолжать трахать их. И ты знаешь, чья это вина? — Я подошел к ней, схватив за подбородок и заставив посмотреть на меня, пока яд лился из ее глаз. — Ваша. Женщин. Вы оправдываете мужчинам, глотая их ложь. Потому что вы так отчаянно хотите верить словам, слетающим с их губ. — Я провел большим пальцем по ее нижней губе. — Это природа, дорогая. Цель женщины в жизни — размножаться, поэтому вы все придумываете в своих прелестных головках красивые истории, чтобы почувствовать себя лучше из-за того факта, что все, о чем заботятся мужчины, — это использовать ваше тело для быстрого получения кайфа. Наша ценность для вас намного выше, чем ваша для нас. Просто так оно заведено. Но в этом нет ничего постыдного. На самом деле, как только ты примешь свое место в мире и поймешь, что я — лучшее, что у тебя когда-либо будет, ты обретешь покой, сладенькая. — Я запустил пальцы в ее волосы: глубокий каштановый цвет нравился мне гораздо больше, чем все эти разноцветные краски.

Ее глаза заблестели, когда она попыталась сопротивляться моим словам, но я видел, как они проникают в нее, и наслаждался каждой секундой. Я снова впечатывал себя в ее сознание, вписывал себя в каждую трещинку ее разума, и как бы ни прошел этот день, я знал, что по его окончании она будет тосковать по мне. Потому что я снова становился центром ее мира, медленно, шаг за шагом. И это было чертовски прекрасно — наблюдать за тем, как она подчиняется мне.

Она внезапно бросилась за письмом, но я оказался быстрее и поднял его над ее головой, растянув губы в ухмылке.

— Не будь идиоткой, — поддразнил я ее, качая головой. — Это всего лишь слова на бумаге, сладкие щечки.

— Да? — прорычала она, и ее колено внезапно врезалось мне между бедер, раздавив яйца и заставив меня вскрикнуть и выронить письмо. — Ну, а это не что иное, как удар коленом по яйцам.

Я повалил ее на землю, схватившись за свое мужское достоинство и выругавшись сквозь зубы. Она схватила письмо как раз в тот момент, когда появился Трэвис с одеялом и клейкой лентой, которые я просил.

— Забери у нее это письмо, — приказал я ему, и он бросил вещи, которое держал в руках, шагая к нам, пока я стонал от боли, все еще отдающейся в моих яйцах. Черт, этот гребаный день набирал обороты. Мне нужна была победа. И побыстрее.

Роуг посмотрела на Трэвиса своими большими глазами, но он был хорошим мальчиком и вырвал письмо у нее из рук, крепко схватив ее за руку. Я встал, решительно направился к ней и вырвал ее из хватки Трэвиса. Я заставил ее лечь на одеяло и начал сворачивать ее, как буррито, пока она кричала и брыкалась. Я свистнул Трэвису, чтобы он помог мне, и вскоре мы уже плотно обмотали ее, скотч держал ее в ловушке, и только ее голова высовывалась наружу. Я рассмеялся, забирая у Трэвиса письмо Чейза, и убедился, что она смотрит, как я засовываю его в рот и начинаю есть.

— Ты гребаный ублюдок! — закричала она.

— На вкус как отчаявшийся человек с печальной, очень печальной душой, — размышлял я, прожевывая каждый кусочек и проглатывая его.

Мой телефон зажужжал, и я уселся на Роуг, обнаружив, что с нее получилось довольно удобное место для сидения, пока я читал сообщение от Маверика.

Неизвестный:

Встречаемся на пляже Лючия через тридцать минут. Мы поедем по северной дороге, ты — по южной.

И за каждую минуту твоего опоздания твоя мамочка будет принимать еще дюйм моего члена.

Я зарычал, мысленно прикидывая, как будет проходить этот небольшой обмен сегодня.

Потому что пляж Лючия, возможно, и был всего лишь небольшой полоской песка с парой грунтовых дорог, которые вели туда и обратно, но он вот-вот должен был стать местом кровавой бойни.

— Собери людей, Трэв, — скомандовал я. — Мы отправляемся на охоту.