Мы посмотрели вниз, на воду, где остальные вступили в схватку, окунали друг друга в волны и плескались как сумасшедшие, в то время как их смех эхом отдавался вокруг нас.

Я скинула кроссовки, и Джей-Джей последовал моему примеру, мы вдвоем перелезли через перила, все еще держась за руки, и на счет «три» прыгнули вместе, ветер бушевал вокруг нас, солнце сияло, опускаясь за горизонт, и в моем сердце было столько счастья, что я знала, что мне никогда больше ничего не понадобится в жизни, пока у меня есть они.

— Она все еще спит? — Голос Джей-Джея вернул меня из моих грез, и я глубоко вдохнула: аромат дерева и кожи обволакивал меня так же крепко, как и сильные руки, в которых я лежала, а глубокий голос Маверика прорывался сквозь грудь, которую я использовала в качестве подушки, давая мне понять, что я без сомнения лежу на нем.

— Она спит как убитая, мать ее. Но я могу подставить ее под холодный душ, если ты хочешь, чтобы она проснулась?

— Не будь мудаком, — пробормотал Чейз откуда-то поблизости, когда до меня донесся запах готовящейся еды.

— Ничего не могу с собой поделать, — ответил Рик, пожимая плечами.

— Еда, — пробормотала я, немного приходя в себя, когда запах ударил в нос сильнее.

— Я должен был догадаться, что это тебя разбудит, — сказал Маверик, весело фыркнув.

Я с трудом открыла глаза и приподнялась, обнаружив, что наши с Риком тела сплетены, а сердца бьются в такт, хотя темнота в его глазах была все такой же глубокой, как и прошлой ночью.

— Я написал Татум, чтобы сообщить ей, что мы все еще здесь, — сказал Джей-Джей, привлекая мое внимание к себе, когда он вошел в комнату с двумя огромными тарелками пасты в руках и поставил их на кофейный столик. — Она сказала, чтобы мы чувствовали себя как дома и брали любую одежду и прочее барахло, которые нам понадобятся.

— Это потому, что она потрясающая, — объявила я, поднимаясь на ноги и съеживаясь от ощущения слегка влажного халата на моей коже. Особенно мокро было вокруг моих ног, там, где я прижималась к промокшим джинсам Рика, пока мы спали.

Мне очень хотелось уничтожить эту еду, но мне нужна была чистая одежда и поход в туалет, поэтому вместо этого я поспешила вверх по лестнице, рявкнув остальным, чтобы они не ели мою еду до моего возвращения.

Я воспользовалась их шикарной ванной, стащила новую зубную щетку из упаковки, которую нашла в аптечке, и порылась в огромном гардеробе Татум в поисках чего-нибудь подходящего. Но когда мои руки скользнули по модным платьям и дизайнерским джинсам, я поймала себя на том, что мне до боли хочется чего-нибудь менее красивого. Шону нравилось наряжать меня в облегающие коктейльные платья для собственного извращенного удовольствия, а прямо сейчас все, чего я хотела, — это комфорта.

Я искала, пока не нашла кучу повседневной одежды, откопала пару свободных шорт для бега, а затем украла белую майку с огромными дырками для рук из вещей одного из ее парней. В ящике для аксессуаров нашлась резинка для волос, и я завязала свои темные волосы в высокий хвост, чтобы сменить растрепавшуюся косу. И наконец, я нашла пару толстых красно-белых футбольных носков, которые, вероятно, принадлежали еще одному из ее парней, и натянула их до колен.

Выбегая из гардеробной, которая была больше любой спальни, которая у меня когда-либо была, я услышала звук льющейся воды и, подойдя к открытой двери, заглянула в ванную.

Маверик стоял под струями горячей воды, вокруг него поднимался пар, и мыло скользило по его покрытой татуировками коже, а я могла только смотреть на него несколько долгих секунд, от которых мое сердце заколотилось в груди, как будто его пропустили через мясорубку.

Он повернулся, казалось, почувствовав на себе мой взгляд, и я облизнула нижнюю губу, попав в ловушку его темных глаз и боли, которая таилась в них. Я хотела подойти к нему, обнять его и снова все исправить, но, когда мой взгляд упал на его тело и член, который уже был приподнят, я заколебалась, услышав в своей голове слова Шона, произнесенные шепотом, и засомневалась в себе.

Рик сжал свой член в кулаке, как будто это его раздражало, а затем повернулся ко мне спиной, позволяя воде стекать по его темным волосам, когда он подставил лицо под насадку для душа.

Я попыталась сглотнуть ком в горле, который остался после его отвержения, затем повернулась и ускользнула обратно вниз, к еде. Я облажалась. Я понимаю. Но, черты возьми, все равно было больно ощущать тяжесть его гнева по отношению ко мне.

Чейз и Джей-Джей сидели на белом диване, поедая макароны из своих больших тарелок, и, заметив меня, подняли глаза.

Джей-Джей улыбнулся, хотя улыбка не полностью коснулась его глаз, а Чейз приглашающе похлопал по дивану между ними.

— Выглядишь хорошо, красотка, — сказал Джонни, окинув взглядом мой уютный и явно скромный наряд, а я ухмыльнулась ему.

— Мне бы не помешали новые трусики с ЗМР, но чертовски приятно быть в чем-то удобном.