— Пойдем поешь со мной, маленькая психопатка, — сказал я. — Я изголодался по твоей компании сегодня вечером.

Матео что-то прорычал в своей клетке, но я проигнорировал его. Прямо сейчас я не хотел проливать кровь, я жаждал чего-то другого. Чего-то, что, как мне казалось, она могла мне дать.

— Что мы будем есть? — Спросила Паучок, кувыркнувшись и сев.

На ней были неоново-зеленые штаны и обтягивающий черный топ, который был лишь немногим больше бюстгальтера, под разноцветной меховой жилеткой. На ком-то другом это могло бы выглядеть безумно, но ей это все определенно шло. Возможно, потому, что она была безумной, но я считал, что это одна из ее лучших черт, поэтому не жаловался.

— Я умею готовить пасту, — сказал я, пожав плечами, потому что это был предел моих кулинарных способностей. — Или закажем еду на вынос.

— Я выберу домашнюю еду, — сказала она, ускользая от меня в ванную и оставляя меня гадать, куда она собралась.

Я оглянулся на Матео и увидел, что он мрачно смотрит на меня из своей клетки в углу, и не смог удержаться от желания подразнить его.

— Что такое? — спросил я, подойдя к нему и остановившись на расстоянии вытянутой руки от решетки. Не то чтобы я был категорически против очередной драки с ним, но эта рубашка была чистая, и я хотел, чтобы она осталась такой. — Ты ревнуешь к нашему маленькому свиданию за ужином? Извини, сладкий, но ты просто не в моем вкусе.

— В один прекрасный день ты проснешься и обнаружишь, что я выбрался из этой клетки и стою над твоей гребаной кроватью, — тихо прорычал он. — И тогда ты поймешь, какую ошибку совершил, заперев меня здесь.

Я ухмыльнулся ему, и тут снова появилась Паучок. Она повисла на решетке его клетки, поглядывая то на меня, то на него. Ее губы были накрашены ярко-красной помадой с блестками, которые сверкали даже в тусклом освещение подвала. Мой взгляд задержался на ее губах на гораздо дольше, чем следовало, и следующее, что я осознал, это то, что она бросилась на меня.

Я рассмеялся, пытаясь удержать ее, пока она забиралась мне на спину. Она обхватила рукой мою шею, схватила себя за запястье другой рукой и сильно сжала, всем весом повиснув на мне.

Этот прием эффективно перекрыл мне доступ кислорода. Я протянул руку назад, схватил ее за округлый изгиб зада и приподнял повыше, чтобы ослабить ее удушающий захват, и так, неся ее, поднялся по лестнице из подвала.

Всю дорогу я чувствовал на себе пристальный взгляд Матео, но мне было насрать. На самом деле, я надеялся, что он влюбился в нее, и его маленькое картельное сердечко разрывалось прямо сейчас, из-за того, что она бросила его, чтобы пойти поиграть со мной.

Я остановился, чтобы запереть дверь, а затем отнес ее на кухню, мои легкие уже горели, потому что я начал по-настоящему задыхаться, и она рассмеялась, когда я упал на колени. Но ее смех резко оборвался, когда я сбросил ее с себя и перекинул через голову так, что она упала на спину передо мной.

— Черт возьми, — прорычала она, и я поймал ее запястья, когда наклонился, чтобы посмотреть на нее, прижимая их к полу по обе стороны от нее.

— Хорошая попытка, — сказал я, наклоняясь к ней так близко, что наше дыхание смешалось.

— Ты ведь никогда не умрешь, правда? — фыркнула она, заставив меня усмехнуться.

— Я уже говорил тебе, Паучок, я не нужен смерти. Я должен остаться здесь и страдать. Таков план.

Я внезапно отпустил ее и встал, оставив ее лежать на полу, а сам схватил кастрюлю из шкафа и наполнил ее водой, прежде чем поставить ее закипать.

К тому времени, когда она встала и подошла посмотреть, что я делаю, я уже натирал сыр.

— Мой папа обычно готовил мне макароны с сыром, — сказала она, и ее голос прозвучал мягче, чем обычно.

Она была настолько чертовски миниатюрной, что я видел только небольшую часть ее тела, пока она смотрела на столешницу, у которой я готовил.

Я прекратил то, что делал, поднял ее и усадил на столешницу рядом с собой, прежде чем вернуться к своей терке. Она не возражала, и когда я мельком посмотрел на выражение ее лица, мог бы поклясться, что ей было грустно.

— Ты не говоришь о своей семье, — заметил я. — Вообще почти ничего не говоришь о том, что было до того как ты попала сюда. Ничего существенного, во всяком случае.

Она пожала плечами.

— А ты не говоришь об этом. — Ее палец коснулся моего предплечья, где на коже было вытатуировано имя Авы, а затем скользнул вниз и коснулся обручального кольца, которое я все еще носил на левой руке. Я посмотрел ей в глаза, и мы молча согласились, что сейчас не будем говорить об этих вещах.

— Хорошо, — сказал я, возвращаясь к сыру и чувствуя на себе ее взгляд. — Тогда почему бы тебе не рассказать мне о своем будущем?

— Что ты имеешь в виду?

— Я имею в виду, чего ты хочешь от жизни? Ты молода, у тебя должны быть мечты, амбиции.

— Я думала, ты учишь меня быть такой, как ты? — спросила она, и я замер.