Когда его губы снова нашли мои, его поцелуй был властным и требовательным, его огромное тело прижимало меня к холодной металлической двери, которая была нашей единственной защитой от монстра, который убил бы нас, если бы мог, но почему-то это казалось правильным. Син был воплощением опасности, этим диким, непредсказуемым зверем, которого не волновали ни правила, ни законы, ни что-либо, что могло бы попытаться его сдержать. И я хотела почувствовать каждую частичку этого, хотела, чтобы он напомнил мне, что я не в клетке. Я была такой же неудержимой, как он, такой же устрашающей и такой же дикой.

Я скрестила лодыжки за его спиной и развернула бедра так, что стала тереться о его твердый член, утопая во вкусе его языка на своем.

Син внезапно отстранился, откинувшись назад, чтобы стянуть с меня майку и уродливый бюстгальтер и освободить для него мою грудь. Холодный воздух коридора заставил мои соски затрепетать, даже если бы они уже не были твердыми для него, и Син застонал в знак благодарности, когда его рот захватил мой левый сосок, а его рука нашла правый.

Я задохнулась, когда он сделал что-то языком, что я могла описать только как французский поцелуй, и моя голова упала назад, когда стон чистого экстаза вырвался из меня.

Мои руки обвились вокруг его огромных плеч, и я впилась ногтями в кожу, пока он продолжал играть с моими сосками так, что я была настолько мокрой для него, что не была уверена, что смогу еще хоть сколько-нибудь ждать.

— Меньше одежды, — прорычала я, и Син поднял на меня взгляд с огнем в глазах.

— Твое желание — для меня приказ, котенок.

Он опустил меня на пол и отступил назад, глядя мне прямо в глаза, пока отвязывал рукава комбинезона от пояса и снимал ботинки.

Я прислонилась спиной к холодной двери и наблюдала, как он демонстративно раздевается для меня, а я тем временем засовывала руку в трусики и стонала, погружая пальцы в горячую влажность между бедрами.

— Ты зрелище, дикарка, — проворковал Син, пока мой взгляд скользил по узорам чернил на его темной коже. Его татуировки перетекали одна в другую, и все же оставляли достаточно не покрытых участков, чтобы я могла тоже ими любоваться. На его теле были жестокие изображения всех знаков зодиака, и я застонала, заметив на верхней части его бедра атакующего быка — моего собственного знака.

— Перестань дразнить меня, Син, я хочу видеть тебя всего, — простонала я, водя пальцем по клитору так, как мне нравится, и мое тело содрогнулось под моими прикосновениями для него.

Син отбросил комбинезон в сторону вместе с ботинками и носками, а затем посмотрел мне в глаза, снимая с себя боксеры так охренительно медленно, что это могло быть только пыткой специально для меня.

Я стонала, наблюдая за ним, опускала пальцы ниже и дразнила себя ими внутри, а затем возвращала их к своему пульсирующему клитору.

Когда он наконец спустил свои черные боксеры, я задохнулась от вида его длинного, твердого члена, вырвавшегося на свободу. Серебряные пирсинги блестели в слабом свете, а между ними по спирали извивались чернила. Я должна была догадаться, что у Инкуба будет член, который нельзя забыть, но эта штука была произведением искусства. Невероятно огромное произведение искусства, которое мне хотелось рассмотреть поближе.

Син сделал шаг вперед, но я покачала головой, останавливая его, и, вытащив руку из белья, медленно вылезла из комбинезона и ботинок, а затем подошла к нему в одних трусиках, не сводя глаз с его члена.

— Ладно, я ожидала, что твой член будет впечатляющим, но это похоже на то, что следует повесить на стену, — пробормотала я, облизывая губы при взгляде на серебряные шипы, украшавшие его головку. Их было четыре, предположительно соединенных штангами с внутренней стороны, и еще пара шипов у самого основания его ствола, где он соединялся с прессом. Я протянула руку, чтобы дотронуться до него, и Син зарычал, когда я подошла так близко к его члену, но не прикоснулась.

— Сейчас тебе понравится еще больше, котенок, — пообещал он. — Но если ты заставишь меня ждать еще дольше, я не смогу оставаться джентльменом.

— Приятно слышать, — с ухмылкой ответила я, обхватив рукой его гладкую, покрытую чернилами длину. — Потому что я не леди.

Я опустилась перед ним на колени и тут же поднесла головку его члена к губам, провела по ней языком, исследуя незнакомую форму шипов, в то время как боль между бедер становилась все невыносимее.

Руки Сина опустились к моей голове, но вместо того, чтобы запутаться в волосах, как я ожидала, он просто запустил пальцы в шелковистые черные пряди и начал медленно массировать мою кожу головы.

— Посмотри на меня, — прорычал он, и я подняла глаза на него, пропуская его член между губами, и застонала от возбуждения.