— Я больше никогда не позволю им забрать тебя, — пообещал я ей, проводя пальцами по спутавшимся волосам и используя аргановое масло, чтобы ослабить узлы.

— Ты не можешь этого обещать, — сказала она. — Кроме того, я знала о риске.

— Ты не знала, что Син освободит гребаного Белориана, — прорычал я, и ее плечи напряглись, вероятно, она напрягла те мышцы, которые я только что расслабил. Я хмыкнул, решив, что поработаю над ними еще раз, как только уложу ей волосы.

— Думаю, он пытался помочь, — сказала она. — Хотя в следующий раз он точно будет меня слушать. И, похоже, я все-таки попала в Психушку…

— Что ты нашла? — сразу же спросил я. Я уже забыл, что меня волнует эта чертова Психушка, после того как я потерял Розу и чуть не умер из-за того монстра в коридоре. Но она пошла туда, чтобы найти Сук Мин. А наш план зависел от этого перевертыша Крота Полетиуса.

— Роари, это было ужасно, — вздохнула она, и от ее тона у меня заколотился пульс.

— Ты нашла Сук? — обеспокоено спросил я.

— Да, она… блядь, я не знаю, что они там делают, но ничего хорошего. Я видела, как они что-то у нее забрали.

— Что ты имеешь в виду? — спросил я с тревогой.

— Она была в этой операционной, и они что-то сделали, изъяв у нее этот… свет.

— Свет? — Я нахмурился.

— Я не знаю, что это было, но они поместили его в банку. А потом Сук начала биться в конвульсиях… и… она не выжила.

Я положил руку ей на спину, сглотнув комок в горле.

— Там было ужасно, Роари. Они делают что-то ужасное, я это чувствовала. Я видела других фейри, и им тоже чего-то не хватало. Этот свет… как будто это была их душа или…

— Оооо, тут становится маслянисто. Ты здорово поливаешь ее, человек-лев. Хочешь, когда закончишь, использовать эти большие, сильные руки на моей тугой маленькой заднице?

Я обернулся на голос Планжера и обнаружил, что он откинул простыню на моей камере. Я оскалил зубы и злобно зыркнул на него, когда его глаза пробежались по Розе передо мной. На нем были только обтягивающие белые трусы, сквозь которые просачивался какой-то красный соус.

— О, не обращай внимания на мою утечку, парень, — сказал он, покачивая бедрами из стороны в сторону, так что внутри материала раздавалось влажное хлюпанье. — Томатный соус отлично разглаживает моего дружка. Он становится весьма мягким.

— Отвали на хрен от моей камеры, или я оторву твоего гребаного дружка, — огрызнулся я, когда Роза прорычала свое собственное предупреждение.

— Как хочешь, — усмехнулся Планжер. — Но твоя рука сразу же соскользнет с моего блестящего гладкого ствола, и тебе придется и дальше пытаться натягивать и натягивать мой дьявольский член в своем огромном кулаке.

— Убирайся на хрен! — прорычал я, собираясь встать, чтобы оттолкнуть его, когда он сбросил простыню и с усмешкой удалился.

Я вздрогнул, обернувшись к Розе, и понял, что обхватил ее руками и притянул к своей груди поверх средств между моих ног. Аромат арганового масла на ее коже и соблазнительный, греховный запах, который исходил от нее, вызывали во мне желание наклониться и провести языком по ее горлу. Она была единственной вещью в мире, которая могла так быстро вытеснить из моей головы образ Планжера.

Она откинула голову назад, чтобы посмотреть на меня, и мой член уперся в ее задницу, когда я испустил рваный вздох.

Я прочистил горло, опомнившись, и оттолкнул ее от себя, подальше от моего твердого члена.

— Итак, Сук Мин мертва, — подсказал я, понимая, что мой тон был холодным, но мне нужно было отвлечь ее от мыслей о моем пульсирующем члене и вернуться к реальной проблеме.

Она снова отвернулась, и я принялся за последний участок ее волос, осторожно проводя по ним щеткой.

— Да, — грустно сказала она. — И пусть она покоится среди звезд, но теперь у нас нет перевертыша Полетиуса для моего плана, а… мать его, он нам очень нужен. Они — единственный Орден, способный обнаружить детекторы, закопанные в землю вокруг тюрьмы, и мы не можем рисковать, прокладывая туннели, если не будем уверены, что не попадем в один из них. Если попадем, нас разнесет на куски еще до того, как мы поймем, что произошло.

Я стиснул челюсти, пытаясь сдержать свои следующие слова, но у нас действительно не было выбора.

— Планжер — наш единственный выход.

— Ни хрена подобного, — по-волчьи рыкнула она.

— Больше никого нет, — вздохнул я. — И поверь мне, если бы он был, я бы так и сказал. То есть, мы всегда можем подождать, не появится ли новичок, но такие перевертыши и так редки. Мы можем провести здесь годы, прежде чем появится еще один.

— Почему Планжер? — простонала она. — Клянусь, звезды не хотят, чтобы я выбралась отсюда.