Итан отстранился и снова вошел в меня, сильно шлепая по заднице и заставляя меня кончать, нравится мне это или нет. И, да, мать его, мне это нравилось. То, что он доминировал надо мной, ворвавшись в мой зал гребаной славы, и это будет повторяться в моих фантазиях каждый раз, когда я останусь одна в своей камере и мне понадобится помощь, чтобы расслабиться.

Он не торопился выходить из меня, а когда я выпрямилась, ослабил хватку на моих спутанных волосах, после чего развернул меня к себе и снова поцеловал.

— Блядь, ты просто такая…, — он не договорил, продолжая поклоняться моему рту, его прикосновения стали мягкими и нежными, словно он пытался вытравить боль из моей кожи, и я была уверена, что если бы он мог, то исцелил бы меня прямо сейчас. Но я была даже рада, что он не может. Эта нежная боль между бедер была как тень того места, где он был похоронен во мне, и я не могла сказать, что ненавижу это. Он был моим, и это было еще одним доказательством того, что он мой.

— Значит, ты скучал по мне? — поддразнила я, запустив руки в его шелковистые светлые волосы и наслаждаясь тем, как его язык скользит по моему, прежде чем он дал мне ответ.

— Ты даже не представляешь, любимая. Моя стая думала, что я сбился с пути. Ты — секрет, который невозможно сохранить.

— Зачем тогда хранить его? — пробормотала я, потому что сейчас я не хотела возвращаться к притворству с ним. Я хотела иметь возможность прикасаться к нему и обнимать его, когда мне этого захочется, и не понимала, почему какая-то старая война между бандами, затянувшаяся в этой тюрьме, должна диктовать, что нам делать или не делать. — Мы оба Альфы. Мы могли бы объединить наши стаи и стать самыми сильными главарями здешних банд.

Итан рассмеялся без юмора, но он явно не думал, что я говорю серьезно.

— Ты сумасшедшая, любимая. И, возможно, мне это даже слишком нравится.

— Да ладно, Итан, как ты собираешься продолжать скрывать это? Если ты тосковал по мне так же, как я по тебе, то…

— Все в порядке. Я придумал идеальное прикрытие. Моя стая думает, что Харпер — моя пара. У нее фальшивая метка и все такое…

— Что? — Я отшатнулась назад, словно он ударил меня, и он нахмурился, когда я уставилась на него с неприкрытым возмущением на лице. — То есть ты просто притворяешься, что какая-то другая, низшая сука — твоя пара? Как, мать твою, ты убедил их, что она тебе ровня? Харпер? Ты что, блядь, издеваешься?

— В любом случае, она моя Бета. В это не так уж сложно поверить, — огрызнулся он, и я злобно зыркнула на него.

— Она — гребаное ничтожество, и ты это знаешь. Она и близко не может сравниться с тем, что ты чувствуешь в наших отношениях, и я ни на секунду не поверю, что ты можешь притворяться, как и она.

— Ты ни хрена не знаешь о моей стае. Они верят в то, что я им говорю, потому что я их чертов Альфа. Если в твоей стае не так, то, возможно, тебе стоит задуматься, нужно тебе быть в этой стае, или нет, ты итак, просто позволила мне доминировать над тобой в сексе. Может, ты подчинилась, потому что знаешь, что твое место в любом случае ниже моего, любимая.

Я ударила его с такой силой, что он отшатнулся на шаг назад, а его идеальный нос точно сломался, но я заставила себя не нападать на него, хотя мое тело болело от желания разорвать его на части за то, что он только что сказал.

— Пошел ты, Итан Шэдоубрук. Если ты всерьез полагаешь, что можешь так неуважительно относиться ко мне и тебе это сойдет с рук, то ты ошибаешься. Я ни в чем не уступаю и никогда не буду уступать тебе. Я гребаная Альфа, не похожая ни на кого из тех, кого ты когда-либо знал. И ты еще долго будешь жалеть о том, что перешел мне дорогу.

Я сдвинулась, прежде чем он успел ответить, и выпрыгнула из-под водопада, завывая на луну и разыскивая свою стаю. Моя пара могла прыгнуть с ближайшего утеса, мне было все равно. Он был зудом, который я вынуждена была чесать, но это было все, чем он когда-либо был. И однажды он пожалеет о том, что сделал такой выбор.

Я бы давно уже уехала, жила бы своей лучшей жизнью за пределами этого ада, пока он томился бы здесь, и я бы забыла о его существовании.

Я протяжно завыла, стремясь найти свою стаю и оставить этого ублюдка позади, пытаясь забыть о нем, но жгучая ярость внутри меня, словно магма, рвалась по венам. Ей нужен был выход. Ей нужно было что-то, чтобы удовлетворить ее.

Я с рычанием помчалась вдоль берега реки и нырнула в деревья соснового бора, слушая вой своей стаи, несущейся навстречу, и страстно желая ощутить их вокруг себя.

Я была так зла, что даже не осознавала, что не слышу всю стаю, пока не вырвалась на поляну, где меня встретили не сто, а десять Волков.

Со́нни залаял от восторга и прыгнул на меня, его русо-коричневая волчья форма была самой большой из всей стаи. Остальные тоже набросились на меня, тыкаясь мордами и облизывая, так сильно виляя хвостами, что один из них попал мне в глаз, и я немного поморщилась.