Подняв ее рубашку, он оторвался от поцелуя и начал раздевать ее. Одежда на ней должна была сгореть, так как он не хотел оставлять на ней никаких следов. Она этого не заслуживала. Когда она была полностью обнажена, он включил душ и взял ее за руку.

Помогая ей войти внутрь, он последовал за ней.

Никто из них не разговаривал.

Слова сейчас были ни к чему.

Взяв мыло, он намылил руки и, глядя на ее тело, принялся намыливать свой приз. Вода из душа попала ему на спину. Он оглядел тело Фейт, начав с ее груди.

Долгое время он не прикасался ни к чему интимному, намыливая ее руки и шею, затем живот. Не в силах больше ждать ни секунды, он обхватил ее сиськи и провел большими пальцами по каждому соску.

Она вздохнула, и он не удержался и ущипнул твердые бутоны.

Ее стоны эхом разнеслись по ванной, и он наслаждался каждым звуком. Оставив на руках немного мыла, он намылил тонкие волоски ее киски, а затем опустился на колени, чтобы обработать ее ноги.

Как только он все закончил, он встал позади нее и позволил воде смыть его тяжелую работу, пена медленно стекала в канализацию.

Положив руки ей на бедра, он поцеловал ее в шею, прямо над пульсом. Проведя руками по ее телу, он обхватил ее сиськи.

"Я не заслуживаю тебя".

Она расслабилась, прижимаясь к нему.

"Но я не собираюсь тебя отпускать. Я сохраню тебя как свой приз".

****

Прикосновения Калеба воспламеняли ее. Фэйт была такой мокрой, а он лишь касался ее груди, и ей хотелось большего. У него была дневная щетина вокруг губ, и легкая шершавость сводила ее с ума от его прикосновений.

Потянувшись к нему сзади, она запустила пальцы в его волосы, нуждаясь в нем. Обе его руки работали над ее сиськами, и этого было недостаточно.

"Чего ты хочешь?" — спросил он, выдыхая слова ей в шею.

"Тебя, я хочу тебя. Ты мне нужен". Ей было все равно, придется ли умолять. Она с готовностью сделает это для него.

"Ты мокрая для меня?"

"Да".

Одна его рука оставила ее грудь, и он коснулся ее бедер. Она раздвинула ноги, и он провел пальцем по ее щели. Он погладил ее клитор, и это заставило ее вскрикнуть, отчаянно желая новых прикосновений. Калеб мучил ее, скользя вниз, и даже она могла сказать, насколько она мокрая, и это не имело ничего общего с душем.

Он погрузился в нее, добавив второй палец. Его пальцы слегка обожгло, и он застонал ей в ухо. "Ты такая тугая".

Она была с одним парнем еще до того, как встретила его, и даже тогда это был всего лишь один опыт.

"Пожалуйста".

"Ты хочешь, чтобы я остановился?"

"Нет!" Она выкрикнула это слово. Меньше всего ей хотелось, чтобы он остановился. Она бы не выдержала, если бы он остановился.

Он усмехнулся. "Ты говоришь как маленькая шлюшка, детка. Хочешь мой член?"

В тот момент, когда он назвал ее шлюхой, она не должна была возбуждаться. Она не могла не напрячься в его объятиях.

"В чем дело?"

"Я всего лишь твоя шлюха". Она оглянулась, чтобы посмотреть ему в глаза.

"Ты моя, Фейт. Я не делюсь". Рука, которая играла с ее грудью, обхватила ее, прижимая к себе. "Если ты не хочешь, чтобы я говорил такие вещи, я не буду".

"Я не против, только знай, что я не такая. Я никогда ни на кого так не реагировала".

"Хорошо. Я этого и не хочу. Ты вся моя". Он прикусил ее шею, провел языком по уху и присосался к мочке. "И ты можешь быть для меня шлюхой всю ночь напролет".

На этот раз она застонала. Хотя она и не хотела, чтобы он понял это неправильно, имена только еще больше возбуждали ее.

"Ты хочешь мой член, Фейт? Хочешь, чтобы он вонзился в тебя?"

"Да".

Ее киска сжалась, и возбуждение стало почти слишком болезненным для нее. Желание его было не похоже ни на что, что она когда-либо испытывала. Калеб разрушил ее стены и заставил ее отчаянно желать его.

"Мне нравится твое тело, Фейт. Ты сможешь выдержать тот трах, который я хочу тебе устроить. Я сейчас не в лучшем настроении. У меня никогда не бывает такого настроения, когда мне приходится отнимать жизнь, а сейчас я хочу лишь услышать, как ты выкрикиваешь мое имя, когда я беру тебя, доставляя тебе удовольствие, но прежде всего, забирая свое".

"Тогда сделай это". Она потянулась сзади, обхватила его за шею и слегка повернула голову, чтобы посмотреть на него. "Я не сломаюсь".

В объятиях Калеба она чувствовала себя в безопасности, в большей безопасности, чем когда-либо за всю свою жизнь, даже рядом с отцом.

Калеб издал рык, прижав ее к душевой кабине. Он взял ее за руки и положил их на стену.

Она смотрела на черную плитку, а его руки скользили по ее спине, держась за бедра. Его большие пальцы прижались к основанию ее спины, и вдруг его губы оказались у ее шеи, спускаясь вниз.