«Мне нужно увидеть Джоуи. Где она?»

«Она не хочет сейчас с тобой разговаривать».

«Мне плевать. Где она, Данте?»

Лоренцо подходит к нему, застегивая пуговицы пиджака. Они стоят бок о бок — напротив меня. Я кручу головой из стороны в сторону, вперед и назад, готовый пройти сквозь них двоих, чтобы добраться до нее, если придется.

«Ей это неинтересно, Макс».

Кровь гремит в моих ушах. «Джоуи», — кричу я громче. Я знаю, что она где-то здесь. Она должна быть.

Данте делает шаг ко мне. «Я сказал, держи свой голос потише. Моя дочь спит», — рычит он, скаля зубы, словно он рвется в бой. Я никогда не думал, что буду стоять по эту сторону печально известной стены ярости Моретти, но я уложу и его, и Лоренцо, если они не позволят мне увидеть ее. И если я не смогу пройти через них, я, черт возьми, умру, пытаясь.

Мы смотрим друг на друга, никто из нас не готов отступить даже немного. Каждый из нас верит, что он прав.

Я чувствую ее еще до того, как слышу ее мягкие шаги, и меня переполняет адреналин и тоска, когда я поднимаю глаза и вижу, как она спускается по лестнице. Ее налитые кровью глаза заставляют меня задуматься, сколько часов она провела в слезах. Что, черт возьми, я натворил?

«Джоуи?» — ее имя звучит как мольба.

«Разве ты не должен быть со своей девушкой?» Она выплевывает последнее слово, словно это яд на ее языке.

«Она не моя девушка, клянусь».

Она достигает нижней ступеньки и направляется к своим братьям. Все трое братьев и сестер Моретти смотрят на меня так, будто я враг. Но что-то в том, что она стоит рядом с ними, выглядит совершенно правильным. До сих пор я не замечал, как много общего у нее с братьями. Она также умна, сильна и способна — и хотя она пытается скрыть свои истинные чувства за маской сарказма и дерзости, когда ей больно… ну, моя девочка демонстрирует весь арсенал Моретти. «Значит, она просто бедная девочка, которая от тебя залетела?» — резко говорит она, ее глаза полны ярости.

Я закрываю глаза, когда раскаленная кочерга пронзает мне живот, но это ничто по сравнению с жгучей агонией презрения Джоуи.

«И не мой ребенок», — стону я, прижимая руку к животу. Такое ощущение, будто мои кишки вываливаются на пол.

«Блядь, он истекает кровью», — говорит Лоренцо и пересекает коридор, кладя руку мне на плечо. «Давай вернем тебя к Кэт».

Я отмахиваюсь от него. «Я никуда не пойду, пока не поговорю со своей чертовой девушкой», — кричу я, хотя голова у меня кружится, и я покачиваюсь на ногах.

Джоуи делает шаг вперед, скаля зубы. «Я не твоя девушка, ты, лживый, кусок дерьма».

«Да, черт возьми, это так».

Она крадется ко мне, и ее запах будоражит мои чувства. Я не знаю, упасть ли мне на колени у ее ног, поцеловать ее или поддаться головокружению и отключиться. «Скажи это той девушке, которая носит твоего ребенка, Максимо. Которая рыдала у твоей кровати последние шесть часов».

«Это не мой гребаный ребенок», — протестую я.

«Тебе нужно вернуться к Кэт, чтобы она могла тебя осмотреть», — настаивает Лоренцо, обнимая меня за талию.

«Мне нужно поговорить с моей чертовой девушкой». Я снова пытаюсь стряхнуть его с себя, но на этот раз у меня нет сил.

Она закатывает глаза. «Ты ничего не можешь сказать…»

«Кристин — моя младшая сестра, Джоуи. Тот ребенок, которого она ждет, — мой племянник, а не сын».

«Что?» Джоуи хмурится и качает головой. «У тебя даже сестры нет».

«Я, черт возьми, так и знал», — говорит Данте.

Джоуи шлепает брата по руке. «Если ты это знал, почему, черт возьми, ты мне не сказал? Придурок».

Данте вздыхает. «Я имею в виду… я не знал…» Он качает головой. «Это чертовски долгая история».

«А можно мы обсудим это позже? Макс тут весь мрамор в крови», — нетерпеливо огрызается Лоренцо.

Я смотрю на пропитанную кровью повязку, обмотанную вокруг моего живота, и закрываю глаза, чтобы побороть тошноту. «Я думал, твоя жена хорошо накладывает швы, приятель?»

Смех Данте прерывается топотом его жены, направляющейся к нам.

«Она хороша, но я тебя не зашивала, и тебе еще не положено вставать с кровати, придурок!» — кричит Кэт. «Тащи его обратно в кровать».

«Ты слышал, что сказал док», — говорит Лоренцо, разворачивая меня и практически неся по коридору.

Я оглядываюсь через плечо, пытаясь сохранить сознание. «Джо…»

«Я здесь, Макс», — говорит она, но я не могу понять ее тон. Она мне верит? Имеет ли это для нее значение? Неважно, я сделаю так, чтобы это, черт возьми, имело для нее значение. Она все еще моя.

Вернувшись в импровизированную больничную палату, Кэт осторожно снимает мокрую повязку с моего живота. «Разве должно быть такое кровотечение?» — спрашивает Джоуи рядом со мной.