«Между удовольствием и болью очень тонкая грань, и мне нравится ходить по ней. Шлепки делают меня чертовски твердым. Полное доминирование над тобой делает меня еще тверже. Но ты понимаешь, что шлепки и причинение физической боли для недозволенного удовольствия — это не то же самое, что избиение кого-то?»

Ее ресницы трепещут, мокрые от непролитых слез. «Да».

«Для тебя это жесткий предел?»

«Ты будешь использовать только руку?»

«Не только моя рука», — признаюсь я. «Много вещей. Трость. Плеть. Весло. Мой ремень».

Ее загорелое лицо бледнеет. «Только не пользуйся ремнем».

«Это жесткий предел?» Надеюсь, что нет. Я бы с удовольствием отхлестал ее по заднице ремнем.

Она снова морщит нос, как она это делает, когда думает. «Если это мягкий предел, мы всегда сначала обсуждаем его использование, верно?»

"Всегда."

«Тогда, я полагаю, это мягкий предел».

«Шлепки в целом?»

Она слабо мне улыбается. «Шлепки — это нормально».

Я обхожу стол и сажусь рядом с ней, беру ее лицо в свои руки. «Нам не нужно решать все это сейчас. Мы можем действовать не спеша и решать, что тебе нравится, по ходу дела».

"Звучит неплохо."

«Ты мне доверяешь, солнышко?»

«Да», — отвечает она без тени сомнения.

«Тогда знай, что я никогда не причиню тебе вреда. Я никогда не накажу тебя, когда злюсь. Я считаю привилегией и честью твое подчинение, и если мы сделаем это, твоя безопасность будет моим приоритетом. Всегда».

«Если мы сделаем это?»

«Мы можем быть просто собой. Никакого Дома, никакого саба. Только я и ты. Если ты этого хочешь».

Она качает головой. «Я хочу быть твоей покорной, Лоренцо».

"Почему?"

На ее лице отражаются боль и замешательство.

«Это важно, Миа. Зачем тебе это?» Мне нужно знать, что это не ее попытка соревноваться с кем-то или необоснованная попытка угодить мне. Если она не полностью отдается этому, потому что это не то, чего она действительно хочет, то ничего не получится, и я бы предпочел, чтобы у нас были более традиционные отношения, чем неудачные.

Наклонив голову набок, она делает глубокий вдох. «Я много думала об этом», — говорит она, нахмурив брови. «Когда я была в Айове, я довольно много изучала этот образ жизни. Это было то, где я была открыта для исследования, даже если это было не с тобой».

Я скрежещу зубами при мысли о ней с другим мужчиной, но заставляю себя молчать и позволяю ей продолжать.

«Когда я была замужем за Брэдом, большую часть моей жизни он все контролировал. Что мне носить. Что мне есть. Сколько мне весить. С кем мне разговаривать. Так разве я не должна хотеть противоположного в новых отношениях?»

Вопрос, очевидно, риторический, поэтому я молчу, но жестом прошу ее продолжать.

«Но это совсем не то, чего я хочу. Я имею в виду, я хочу контроля, но разве это не то, что есть? Разве я не та, кто отдает контроль? Я думаю, что именно это привлекло меня в Брэде, когда я его встретила. Он всегда брал ситуацию под свой контроль, и мне это в нем нравилось. Думаю, меня привлекло его доминирование, хотя тогда я этого не понимала. И было так много тревожных сигналов, которые я не замечала, пока мы уже не поженились. Это», — она машет руками между нами, — «больше похоже на равноправное партнерство, чем любые другие отношения. Я решаю отдать тебе всю себя, а ты в ответ уважаешь мои желания и мои чувства. Ты останавливаешься, когда я тебя прошу. Ты проверяешь меня. Ты заботишься обо мне и моем благополучии. Вот почему я этого хочу».

Я провожу кончиками пальцев по ее щеке. Она не смогла бы дать мне более точный ответ, даже если бы я сам написал его для нее.

«А зачем тебе это, Лоренцо?» — тихо спрашивает она, ее карие глаза сияют зеленым, когда они смотрят в мои. Она такая открытая и доверчивая. В моем мире тьмы и обмана она — настоящий лучик солнца, мать его.

«Эти ограничения не имеют для меня большого значения, Миа». Мое заявление встречено хмурым взглядом. «Твои ограничения, конечно, имеют. Я буду их уважать, но нет ничего, чего я не был бы готов сделать для тебя или ради тебя. Я не вступаю в такие отношения легкомысленно, и я делаю это не для того, чтобы наказать, похвалить или отшлепать тебя. Мы могли бы делать это и в обычных отношениях. Я уже говорил тебе, что мне нужно просто твое подчинение. Для меня важен сам факт того, что ты отказываешься от контроля».

Она забирается ко мне на колени и садится на меня верхом, обхватив руками мою шею. «Если ты хочешь моего подчинения, ты его получишь. Я твоя».

Мой член пульсирует в моих штанах, когда она вращает бедрами. Между нами два тонких куска ткани, и жар от ее киски слишком отвлекает.

«Моя хорошая девочка», — рычу я, проводя носом по ее ключице.

«Только если ты этого хочешь». Она тихо смеется. «Но у тебя должны быть какие-то ограничения. Ты сказал, что есть очень мало того, чего ты не сделаешь, а не вообще ничего».