Эмбри держит слово, легонько продвигаясь вперед, хотя с одним толстым членом внутри, я бы не использовала слово «легко» для входа второго члена. Скорее, это похоже на медленное вторжение; несмотря на то, что я мокрая, это мощно, и немного жестко, и кажется, что с каждым твердым сантиметром настоящий Эмбри исчезает, а его темная сторона берет верх. Эмбри, живущий в условиях хаоса и насилия, Эмбри, настолько поглощенный своим желанием, что едва может увидеть кого-то еще вокруг себя.

Он проникает до половины, посылая волны пронзительного удовольствия через мой живот к груди. Я чувствую, как пот собирается под рукой Эша на моей шее, холодный и влажный пот на лбу, он застилает туманом голую кожу моего живота.

— Не знаю, смогу ли. — Я снова задыхаюсь.

Зубы Эша прихватывают мочку моего уха.

— Ты сможешь, — говорит он голосом господина. — Возьми его. Возьми всех нас.

Эмбри толкается глубже, и я выкрикиваю, полу-боль, полу-восторг, а грудь Эша с рычанием вздымается подо мной, каждое его движение сжимает и массирует член мужа. А затем Эмбри проникает по самое основание, глядя на меня сверху вниз потерянным взглядом. Я смотрю на него точно такими же глазами, умоляя.

О милосердии или, возможно, о жестокости. Я и сама не знаю, о чем.

Эмбри делает экспериментальный толчок, и я снова вскрикиваю от боли-удовольствия, которые ощущаются в животе словно раскаленное железо.

— Прости, — ему удается сказать сквозь зубы. — Мне так чертовски жаль, но господи, это так чертовски хорошо… — Еще толчок, и Эмбри издает низкий стон с закрытыми глазами, и я знаю, что от него не стоит ждать пощады. Ему слишком хорошо, там слишком туго, горячо и влажно, слишком грязно.

— Как ты, принцесса? — проверяет Эш, когда Эмбри выходит из меня и снова толкается.

Слова и мысли начинают ускользать от меня. Воспоминания, намерения — сейчас я даже не могу вспомнить, почему я здесь, как я, в конце концов, оказалась проткнутой, словно бабочка между своими мужем и любовником.

— Полна, — это единственное слово, которое я могу вспомнить. — Я чувствую себя наполненной.

— Наполненной кем? — спрашивает Эш. Рука, которую он держал на моем животе, теперь скользит к моему клитору и умело его массирует.

— Моим Господином, — говорю я. — И моим Эмбри.

— Нашим Эмбри, — поправляет меня Эш, и Эмбри роняет голову, словно не хочет, чтобы мы видели, что с ним делают слова мужа.

Я тянусь рукой назад, цепляясь за шею Эша, а другой рукой обхватываю шею Эмбри. Тяну Эмбри для поцелуя, и он, застонав, подчиняется, все еще двигаясь внутри меня. Его рот теплый, сладкий, нетерпеливый и больше не нежный. Эш убирает руку с моего горла, чтобы схватить за волосы Эмбри, и дернуть его для поцелуя, пока я с нетерпением не возвращаю Эмбри себе. Вскоре мы двое вовлечены в разгорающуюся битву за рот Эмбри, мы все — клубок из хватающих ртом воздух тел, вращающихся бедер и приглушенных стонов. Эмбри целует Эша, а потом меня, затем Эш целует меня, потом мы втроем объединяемся в поцелуе, в запыхавшемся дразнящем действе. Я начинаю забывать, где, чьи губы, где, чей язык, чей член получает удовольствие в моей заднице, а чей — в моей киске.

Это похоже на мою первую брачную ночь — наши отдельные пары разошлись, и есть лишь мы трое, мы втроем двигаемся, целуемся и дышим, как единое целое. В этот момент нет разделения, нет подозрений и нет ревности — есть лишь единство. Экстаз. Первобытная потребность трахаться вместе со священным желанием души любить другую душу как можно более яростно.

Спаривание. Вот что это. Слово, которое означает и трах, и разделение чьей-то судьбы.

— Прекратите, — бормочет Эш. — Вы принадлежите мне, и я хочу этого. Прямо сейчас.

Мне не нужно спрашивать, что он имеет в виду; муж может чувствовать это так же хорошо, как и я — сжатие моих мышц, частое сокращение вокруг членов внутри меня. Я скоро кончу, и когда это произойдет, то только для него, для его удовольствия.

— Вот так, — говорит Эш, — вот так. — Он надавливает на мой живот, чуть выше лобка, и мой стон звучит непристойно, он кажется таким чертовски неприличным, словно муж надавливает, чтобы для них с Эмбри все было еще уже, для того, чтобы понять, сможет ли он сам почувствовать наполненность, но это лишь нажатие на точку «G» в ответ на беспощадные толчки Эмбри.

— Да, — сам себе говорит Эш, когда я начинаю взрываться, пока он нажимает сильнее, — вот оно, принцесса. Сделай все хорошо, чтобы мы смогли сильно кончить внутри тебя. Заставь нас дать тебе больше, чем можешь принять.

Мой муж настолько развращен и, следовательно, неотразим для меня, что я всхлипываю, когда внутри закручивается последний виток оргазма. Когда напряжение между этими двумя членами, трущимися во мне, колеблется в точке прямо за клитором на одну чудесную минуту. Я не могу вдохнуть, давление внутри просто сокрушительно, оно плавит, убивает, и я не осознаю, что царапаю руки, спины, взбрыкиваю бедрами, пока Эмбри не говорит: