— Уж лучше ты.

Он наклонился и поцеловал ее. Это было сладко и горько одновременно. Момент, который неминуемо должен был произойти, но ей не хотелось, чтобы всё заканчивалось. Лили прикоснулась ладонью к щеке Марка, затем скользнула пальцами к его затылку, не давая ему отстраниться.

— Я буду по тебе скучать, — прошептала Лили, когда он прислонился лбом к ее лбу.

— Ты меня не выносишь, — заметил он.

— Это точно. Но все равно.

— Да, понимаю. Я тоже буду по тебе скучать, дорогуша.

Они снова поцеловались, и Марк от нее отстранился. Ее рука со стуком упала на матрас. Другой рукой Лили прижимала к груди сверток с алмазами. По непонятным причинам ей захотелось их вышвырнуть. Разбросать их по комнате. Отделаться от них.

— Увидимся, Де Сант, — крикнула она, когда Марк открыл дверь.

Он ухмыльнулся.

— Очень на это надеюсь, Брюстер, — ответил он.

Потом подмигнул, шагнул за дверь и исчез. Лили наклонилась вперед и прижалась лбом к коленям.

«Ну, почему это так больно? Он тебе не нужен. Он тебе не нужен ».  

***  

Два часа спустя, Лили стояла у себя в номере, уставившись на кровать. У Марка она приняла душ, оделась, а затем вернулась в свою комнату. Она ожидала, что Кингсли будет её ждать. На самом деле, она даже побаивалась, что ночью он вломится к ним в номер. Для нее стало большой неожиданностью, что он оставил их с Марком наедине, и она была готова его за это поблагодарить, сразу же после того как извинится за то, как с ним обошлась. Но когда Лили вернулась в свою комнату, ничего подобного не произошло.

Кингсли лежал в полной отключке и так громко храпел, что им в стену колотил кто-то из соседнего номера.

«Господи, даже на пять минут его оставить нельзя».

Ей следовало бы хорошенько подумать, прежде чем отпускать его одного. Лили очень хорошо знала Кингсли, знала, что он делает, когда перенервничает или расстроится. По всей видимости, он напился. И если судить по его храпу, в драбадан. Ей крупно повезло, что он вообще вернулся. После того, как она отыскала его в Таиланде, он больше не слетал с катушек, но Лили знала, что это всегда может повториться.

В их профессии убийство считалось золотым дном, именно оно оплачивалось лучше всего остального, но Лили этим не занималась. Она не имела ничего против того, чтобы украсть у людей, хорошенько их припугнуть, даже нанести им телесные повреждения, но никогда не лишала их жизни. Исключение составляли только самооборона и Станковский. Её строгий индивидуальный лимит.

Кингсли не только не имел ничего против убийства, но и был в этом чертовски хорош. Первый раз он это сделал, когда они с ним были в Лос-Анджелесе. Сразу после совершенного ими весьма крупного ограбления, он ни с того ни с сего взял заказ на убийство. Только для себя, потому что за эту работу было назначено большое вознаграждение. Кингсли вышел за дверь, и она не придала этому значения. Он был уже большим мальчиком и довольно давно этим занимался, ему даже не нужно было находиться со своей «мишенью» в одном здании. Лили не волновалась.

Но англичанин вдруг пропал и не возвращался более пятнадцати часов. Она чуть не сошла с ума, решив, что его схватили или, того хуже, убили. Лили искала его везде, во всех наркопритонах и «массажных салонах», но ничего не обнаружила. Когда она уже собралась было ехать в Вегас, чтобы прочесать тамошние бордели, он неожиданно объявился. Его костюм здорово помялся, от него несло спиртным, но в остальном он был в целости и сохранности.

Они никогда об этом не говорили, продолжили работать как ни в чем не бывало, но именно тогда она поняла, что в жизни у Кингсли не всё так замечательно, как ему нравится притворяться. Женщины, алкоголь и иногда наркотики — вот как он со всем этим справлялся. Со всем этим стрессом и беспокойством, а иногда даже злостью.

А она его определенно разозлила.

— Кингсли, — громко произнесла Лили, подходя к кровати.

Он растянулся поверх одеяла, и, хотя пиджака на нем не было, остальная одежда никуда не делась. На месте остались даже запонки и галстук, и ботинки на ногах. Лили пощелкала пальцами у него перед лицом, но он по-прежнему не подавал никаких признаков пробуждения. Девушка вздохнула.

— Проснись! — заорала Лили, резко ударив его по лицу.

Кингсли фыркнул и заморгал глазами.

— Маи! — рявкнул он, потирая щеку.

«Где я слышала это имя? Полгода назад... в Таиланде... когда приводила его в чувства в душе... Кто такая эта Маи?»

— Не та цыпочка, засранец, — усмехнулась она.

Кингсли застонал и закрыл лицо руками.

— Твою мать, который час?

— Около девяти.

— Черт, у меня жуткое похмелье.

— Вот что случается, когда выпиваешь спиртного вдвое больше собственного веса.

— Я что, столько выпил?