Сознание Лили захлестнуло волной кипящего гнева. Она знала, что это просто нелепо — за время их разлуки у нее самой случались неприятные встречи. Один «объект» парой удачных ударов сломала ей два ребра, и, конечно же, прямо в середине предплечья у нее осталось чудесное напоминание об Иванове. Отвратительный шрам почти в десять сантиметров длиной. Марка ранили, и что? Тоже мне событие.

Но Лили ничего не могла с собой поделать. Он до сих пор был ей небезразличен. Она за него волновалась. Ей была ненавистна сама мысль о том, что кто-то может причинить ему боль. И особенно ей не понравилось то, что этим кем-то оказалась жена Станковского. Существовало ли в жизни этого человека хоть что-то, не омраченное злом?!

— Судя по количеству отметин, это было то ещё свидание, — попыталась пошутить она, но это не показалось ей смешным.

— Это еще мягко сказано. Если бы у меня не получилось так легко ее отвлечь, я бы давно пошел на корм свиньям.

— Отвлечь?

— Секс она любит гораздо больше, чем причинять боль.

— Ты занимался с ней сексом?!

— Нет. Мы были к этому близки, но я решил взять ее в заложники и сбежал.

Гнев Лили вскипел с новой силой. Гнев на Роксану, за то, что причинила Марку боль. За то, что хотела его. Гнев на Марка за то, что он посчитал смешным нечто настолько опасное. Гнев на саму себя за то, что ее там не было. Она сделала глубокий вдох, чтобы успокоиться, и стала смотреть, как он вытирает остатки крема с теперь уже гладко выбритого лица.

— Они останутся навсегда? — спросила она.

— Некоторые да. Они тебя беспокоят? Я теперь жуткий? — спросил он, потирая рукой шрамы.

— Они меня не беспокоят, — заверила его Лили, и он, наконец, посмотрел на нее.

— Хорошо.

— Ну, может, немного, — поправила себя она.

— Неужели?

— Да, — вздохнула она, затем скользнула бедром вдоль края раковины, пока не оказалась почти рядом с ним.

Марк замер, и Лили готова была поклясться, что он затаил дыхание.

— Они беспокоят меня, потому что мне не представилось возможности оставить на тебе свой след.

И не успел он ответить, как Лили повернулась и, выйдя из ванной, хлопнула дверью.

У нее сдавали нервы. Присутствие Марка, провал в Колумбии, возвращение с Кингсли, телефонный звонок, который ей пришлось сделать прошлым вечером... Лили чувствовала, как зашкаливает ее кровяное давление. Снова вернулось ощущение бесконечной гонки. Такой невыносимой усталости, что ей не хотелось шевелиться.

«Он сказал, что не спал с ней. Думаешь, это правда? Поверить не могу, что переживаю из-за того, что она вырезала у него на груди свои инициалы. Вот сука. Мне надо и ее прикончить».

Лили вернулась в свою комнату и села на кровать. Потом откинулась на спину и заложила руки за голову. Вспомнила, как в самолете он держал ее за руку. Вспомнила, как он согласился на ее сделку.

«Я так устала...»

Лили неплотно закрыла дверь и теперь услышала, как та распахнулась. На какое-то мгновение воцарилась тишина, затем дверь захлопнулась. Послышались приближающиеся шаги, и она взглянула вниз. Прямо у ее колен, скрестив на груди руки, стоял Марк. Он снова надел спортивные штаны, но и только. Лили опять уставилась в потолок.

— Я написал тебе то письмо не просто так, — тихо сказал он.

Её удивило, что он снова поднял эту тему. Теперь это уже не имело значения, они заключили сделку. Была подведена черта и установлены границы.

— Я знаю. Все в порядке. Я понимаю. И больше не злюсь, — солгала она.

Марк фыркнул.

— Ты так злишься, что не можешь трезво мыслить. Я написал это, чтобы уберечь тебя от этой жизни, — продолжил он. — И надеялся, что у тебя хватит ума прислушаться к моим предупреждениям.

— Не повезло тебе. Видимо, ума у меня на это все же не хватило, — вздохнула она.

Тут матрас под ней прогнулся и, взглянув вниз, Лили увидела, что Марк взобрался коленями на кровать. Замерев на месте, она смотрела, как он поднимается по ее телу. И изо всех сил старалась не вспоминать последний раз, когда он был «над» ней.

— Я волновался за тебя, — продолжил он. — Волновался из-за назначенного за твою голову вознаграждения. Я знал, что, если расскажу тебе о своих планах на Станковского, ты меня одного не отпустишь. Я должен был сделать это один.

— Меня это не волнует.

— Тебя это слишком волнует.

— Уже нет.

— Лили, — его голос стал еще ниже, лицо склонилось прямо к ее лицу, а руки вжались в матрас по обе стороны от ее головы.

Она отвернулась от него и уставилась противоположную стену.

— Де Сант, я устала. Очень устала. Просто дай мне информацию и можешь уезжать, — выдохнула она.

— Я не уеду. Тебе нужна моя помощь.

На это она громко рассмеялась.

— Я в одиночку справлялась и с куда более трудными и опасными вещами.

— Ты делала это не в одиночку, с тобой был Кингсли.

— Он и сейчас будет со мной.