Но дело было не только в этом — он её боялся. Всю свою жизнь он мысленно с ней боролся. Было почти унизительно признавать, что она имеет над ним такую власть. Чёрч очень гордился своей самодостаточностью и тем, что себя контролирует. Но на самом деле он мало что контролировал. Его страх и гнев извратились и превратились в мелочную месть. Уже много лет он разжигал в себе желание отомстить. Он всем на свете лгал, покинул университет, он был готов разрушить множество жизней — возможно и свою собственную, и всё это во имя этой мести.

Если подумать, это довольно жалко. Особенно после того, как он увидел перед собой призрак той женщины.

«Страх — это самая сильная в мире вещь, а я так много его отдал этой женщине. Той, кто совершенно этого не заслуживает. Ну, хватит. Время следовать своим принципам».

— Я приехал поговорить о твоей дочери.

На её лице отразился смертельный ужас, но она тут же взяла себя в руки. Свирепо уставилась на него. В её глазах вспыхнул прежний огонь, и он заметил в них отголосок того, что видел в детстве. Но всего лишь отголосок.

— Откуда ты о ней знаешь? — прошипела она.

— Информация из открытых источников, — небрежно махнул рукой он. — Поверить не могу, что ты отпустила её в колледж.

— Поверь мне, я пыталась её отговорить, но ей двадцать, и она в праве делать все, что захочет. Я удостоверилась, что ты там больше не живешь и отпустила её. Очевидно, это было ошибкой, — сказала она. — Послушай, если тобой движет месть, я пойму. Я не... я была для тебя ужасной матерью. Я не знала, как обращаться с ребенком с особыми потребностями. Я была слишком молода, слишком глупа. Думала... думала, может...

— Ты думала, что сможешь из меня это выбить, — закончил он за неё.

Мать вздрогнула.

— Не знаю. Возможно. Это была неправильная тактика, и она не работала. Ты меня пугал. Поэтому мы... я ушла. Прости меня. Но не отыгрывайся на Элизабет. Она не просила её рожать.

— Я тоже, но вот, полюбуйся.

— Ты хочешь как-то ей навредить? — спросила его мать.

Чёрч снова ухмыльнулся.

— Ещё не решил.

— Клянусь Богом, если ты тронешь её хоть…

Он резко схватил мать за горло, и ее слова превратились в писк. Он сжал ладонь у неё на шее и потянул вверх, вынудив встать на цыпочки.

— Клянешься кем? — прошипел он. — И что же ты со мной сделаешь? Что ты вообще можешь мне сделать? Я могу прикончить тебя прямо сейчас, и ты никак этому не помешаешь.

В глазах матери вспыхнула паника, и она его ударила, заколотила по рукам и груди. Он даже не шелохнулся, только еще сильнее сдавил ей горло.

Это было просто восхитительно, так как он всегда и мечтал. Она смотрела на него со страхом. Не могла говорить, но шевелила губами. «Пожалуйста». Она повторяла это снова и снова. Умоляла его. Все мысли о его воспитании и её дочери исчезли. Центром её внимания стал он.

«Как же просто со всем этим покончить. Сейчас я её убью, и Элизабет будет жить».

Чёрч нахмурился и ослабил хватку. Нет. Это погубит Эмму. Он выстроил весь её образ мышления вокруг одного этого действа, вокруг себя самого. Если он сделает это без неё, это будет сродни измене.

— Пожалуйста, — мать наконец набрала в грудь достаточно воздуха и смогла заговорить. — Пожалуйста, не делай этого. Прости, Чёрч. Я сожалею обо всём, что тебе сделала.

Он зарычал и отпустил ее. Мать упала на колени, задыхаясь и хватая губами воздух.

— Ни о чем ты не сожалеешь, ты сожалеешь лишь о том, что я тебя нашел, — крикнул Чёрч. — Я пришел сюда сказать, что тебе больше меня не запугать. Я больше не позволю тебе властвовать надо мной.

— Я никогда... никогда не хотела... запугать..., — она запнулась.

Не успела она закончить фразу, как ей в ладонь впился его каблук.

— Но не зли меня. Ты убедила меня в том, что без постоянных побоев мне не стать нормальным, а потом, блядь, бросила. Знаешь, во что это меня превратило? Тебе крупно повезло, что снаружи сейчас не висит труп твоей дочери. Нет, ты хотела меня запугать, и часто это делала. Может, дражайшая мамуля, я и чудовище, но лишь потому, что научился этому у тебя.

Чёрч убрал, наконец, ногу с её руки, и мать вскрикнула. Затем всхлипнула и прижалась к стене.

— Прости, прости меня. Пожалуйста, не причиняй мне зла. Пожалуйста, не трогай мою дочь. Пожалуйста! — заплакала она.

Снова и снова она повторяла слово, которое он всегда так любил — пожалуйста. Чёрч закатил глаза и направился к двери.

— Умолять гораздо веселее, когда на кон поставлена жизнь.

Примерно в то время, когда Эмма с разбитым сердцем выходила из дома Джерри, Чёрч как раз въезжал в город, и с его сердцем всё было в полном порядке.

Даже находясь вдали, мать всё равно управляла его жизнью. Она сказала ему, что он чудовище, и Чёрч ей поверил. Потом разозлился на неё и захотел наказать. Захотел из-за нее лишить человека жизни.