Господи, Эмма не знала, гордиться ей собой или стыдиться. Она с такой легкостью переключалась туда-сюда с палача на адвоката. Как уверенно с ее губ слетала ложь. Создавалось такое впечатление, будто она какая-то марионетка. Удивительная говорящая кукла! Она открывает рот, и, вуаля, наружу льются слова Чёрча! Конечно, ему не нужно разговаривать — она может просто говорить за него.

«Но, если я сделаю это за него, тогда это будет уже не мой голос и не его, это будет наш голос. Вместе. Всегда. За такую ничтожную цену».

— Я пойду, — сказала Лиззи со слабой тенью улыбки на губах. — Но Стейси, ты должна пообещать, что всё время будешь рядом со мной.

— О, конечно, конечно! Это как раз то, что тебе нужно, обещаю. Мы должны выбрать, в чём ты пойдёшь! Что ты думаешь на счет…?

Когда разговор полностью переключился на одежду и макияж, Эмма перестала их слушать. В конце концов, она попрощалась и отошла от стола.

Она не могла поверить, как легко ей удалось заманить их в идеальную для нее ситуацию. Чёрч не врал, Эмма действительно была создана для него. Кто бы еще мог так мило выманить его жертву?

«Никто. Только я. И в эти выходныеон это увидит. Увидит, что я — торнадо, лавина, землетрясение, ураган... что я — всё, чего он только пожелает».

Эмма совершенно точно знала, сколько потребуется Лиззи, чтобы доехать от её студенческого общежития до вечеринки. Знала среднее количество алкоголя, необходимое, чтобы напоить человека такого роста, веса и возраста, как Лиззи.

И благодаря своему новому учебнику она теперь знала, где на человеческом теле находятся самые крупные артерии. Конечно же, самой предпочтительной была ярёмная вена. Если перерезать плечевую артерию, жертва тоже не протянет и нескольких вздохов. Но она находилась на внутренней стороне руки и будет скрыта от глаз. Фиг попадёшь. И не так стильно, конечно. Если уж ей придётся помочь с этим Чёрчу, если уж ей придется оборвать чью-то жизнь, что ж, тогда это должно быть чертовски эффектно.

Несколько хороших, крупных артерий находилось на бёдрах. Прежде всего бедренная артерия, которая снабжала кровью всю ногу. Жутко, кроваво и непотребно. Она подумала, что это решит все проблемы Чёрча.

К тому же это было бы быстро и относительно безболезненно, а значит решило бы проблемы и самой Эммы.

Когда она рассказала Чёрчу о своей идее, он показался ей довольным, но каким-то отрешенным. Теперь он частенько казался отрешенным. Он всё это затеял, сказал ей, что это деяние свяжет их навсегда. Уголовное преступление лучше любых обетов. Но она всё больше и больше чувствовала, что он отстраняется.

Он что, в ней сомневается? Все её чувства затмила паранойя, и чтобы проявить себя, Эмма принялась работать с удвоенной силой. По сути, она самостоятельно прошла второй курс по анатомии. Она почистила и заточила его нож, освоилась с ним.

В глубине души Эмма задавалась вопросом, а не сомневается ли он в себе. Она не хотела в это верить. Он был потрясающим, ему просто нужно было это понять. Она не позволит ему испугаться. Эмма пообещала, что, когда придет время, она убедится, что всё сделано правильно. Она со всем справится. Ему не придётся и пальцем шевелить, просто стоять и смотреть. Наслаждаться тем, что сотворил.

— Так ты и правда никогда раньше этого не делал? — прошептала в темноту Эмма.

Была пятница, и до того, как она окончательно посвятит себя ему, оставалось менее двадцати четырех часов. У них не было четкого плана, но, если бы представился момент, они бы им воспользовались.

Из-за дерева вышел Чёрч. Они находились в лесу рядом с домом, в котором будет проходить вечеринка.

— Нет, я никогда никого не убивал, — сложив на груди руки, прошептал он в ответ.

Эмма подошла к нему вплотную.

— Готова поспорить, что ты пытался, — сказала она, обхватив себя руками и потирая предплечья.

— С чего ты взяла?

— Твое временное отстранение от занятий, — широко улыбнувшись, сказала она.

Чёрч никогда не рассказывал о том, из-за чего его отстранили, но додумать было нетрудно. Очевидно, перед тем как вернуться домой, в универе он слетел с катушек. Потом встреча с Эммой, ну, это ему окончательно снесло крышу.

«Хорошо, что мы оба любим такие катастрофы».

— А что с ним? — спросил он.

— Ты, должно быть, сделал что-то очень плохое, — ответила она. — Джерри сказал мне, что ты в списке лучших студентов на какую-то престижную стипендию. Таких людей, как ты, без веской причины не отчисляют. У тебя там кто-то был? Она была такой же милой, как я?

Чёрч сделал глубокий вдох и уставился куда-то поверх ее головы.

— Нет, Эмма. Для меня не существовало никого другого. Только ты.