— Да, чувак, да. Но ты должен понять — у меня нет с собой мобильного, в палате нет телефонной линии. Мне все время нужно просить на это разрешения.

— Я в курсе. И я также знаю, что ты использовал свое право на один телефонный звонок в день совсем не на меня.

Теперь Райан побледнел.

— Надо было остаться гнить на улице, — простонал он. — Я звонил ей, хотел выяснить, что она сказала Касперу. И что он сказал ей. Вот и все, мужик. Для тебя, мужик.

— Расслабься, я не собираюсь платить ещё кому-то, чтобы он следил за тобой, пока ты следишь за ней. Я был здесь. Наблюдал. Через пару недель ей больше не придется сюда возвращаться, — сказал Чёрч.

— Не придется? Она ничего такого не говорила, — нахмурился Райан.

Губы Чёрча дернулись в ухмылке. Влюбленность Райана в Эмму казалась ему почти милой. Он задумался, будет ли этот парень держаться за свою страсть, если узнает, что за эти чувства его могут убить.

— Да. Похоже, за последние пару дней она вышла из спячки. Полагаю, тебе не известно, что она сказала тому психологу, чтобы он на это согласился?

— Нет. Клянусь, я понятия не имею. Основываясь на записях в ее деле — тех, которые ты велел мне украсть— я подумал, что она собирается на некоторое время приехать сюда.

— Ну, это не так. Она что-то знает, и она никому об этом не рассказала. Скорее всего это связано с тем психотерапевтом, с Касперианом.

— Ты так думаешь? Она его ненавидит, — кивнул Райан. — Я достал ей досье Каспериана, она забрала его домой, но сказала, что в нем ничего нет.

— Она прямо так и сказала? Ничего? — переспросил Чёрч.

— Я поинтересовался, нашла ли она его адрес, решив, что ей захочется закидать его дом туалетной бумагой, яйцами или типа того, но она сказала, что в деле нет его теперешнего адреса, — выложил Райан.

Теперь Чёрчу действительно захотелось рассмеяться. Эмме? Захочется закидать дом яйцами? У него в голове мелькнуло воспоминание о том, как она пыталась убить Лиззи. Чёрч был готов побиться об заклад, что в действительности у Эммы нет ясного представления о том, что делать с информацией о Каспере, потому что она вообще редко мыслила ясно, но, что бы она ни сделала, это уж точно никак не будет связано с яйцами или туалетной бумагой.

«Эмма, я же просил меня подождать, но ты не смогла».

— Послушай, — поднявшись на ноги, вздохнул Чёрч. — Мы закончили. Этот месяц оплачен, до Нового года ты можешь остаться здесь, но потом все это будет за твой счет.

— Подожди…что? — похоже, Райана это удивило.

— Твое проживание здесь всегда было временным. «Солнечное ранчо» — не твой дом. У тебя его нет. Ты здесь по доброй воле. Можешь просто запланировать свой отъезд на конец месяца.

— И это все? — прошипел он и, вскочив на ноги, пошел в след за Чёрчем из спортзала. — Мужик, ты не можешь этого сделать. У нас была… договоренность или что-то типа того. Ты сказал, что она, вероятно, приедет сюда весной. А теперь собираешься выставить меня на улицу в январе? В один из самых холодных месяцев?

— Это ты сделал себя бездомным, а не я. Я предложил оплатить все твои расходы и пребывание в этой клинике на то время, пока здесь лечится Эмма. Этого больше не происходит. Теперь твое присутствие для меня совершенно бесполезно. Мы закончили, — заявил Чёрч, выходя за дверь.

— Эй! — крикнул Райан, выскакивая из соседней двери. — Ты не можешь… не можешь этого сделать. Что, если я… что если я кому-нибудь о тебе расскажу, а? Что если я расскажу ей?

Чёрч замер на ступеньках. Затем медленно повернулся к Райану.

— Я сейчас серьезно, — не спеша проговорил он. — Ты считаешь, что угрожать мне — это удачная идея? Подумай хорошенько о своем решении.

Райан судорожно сглотнул и отвернулся. Он знал, что практически никто не в состоянии выдержать пристальный взгляд Чёрча, и Райан не был исключением. Он начал нервно постукивать пальцами по ноге и сказал:

— Я тебе не угрожаю, это было бы глупо. Я просто… не могу, мужик. Не могу туда вернуться. Не могу остаться здесь и не могу вернуться туда. Помоги мне. Знаешь, я еще тебе пригожусь. Я много чего умею делать. Могу что-нибудь достать, ты же знаешь. Украсть. Все что угодно. Я могу тебе помочь.

Чёрч не чувствовал себя обязанным Райану Парку. Он заплатил за оказанные услуги, не больше и не меньше. И все же он долго смотрел на этого долговязого парня, прокручивая в голове его слова. Чёрч любил темные, страшные вещи. Запрятанные в грязь секреты. Но он знал, что лучше не пачкать руки.

Однако Райан, по-видимому, пребывал в грязи с самого рождения. Ему уже не очиститься. Чёрч ясно видел его будущее — к двадцати семи годам закончит свою жизнь сидя в каком-нибудь заброшенном гадюшнике, в полной нищете, вскрыв себе вену на руке или проглотив пузырек таблеток.