Джерри ни разу на нее не взглянул, только не сводил глаз с Эммы.

— Нет, дорогая, мне не кажется, что это хорошая мысль. Думаю, что это дом Эммы, и здесь ей будет лучше всего, — медленно произнес он.

«Он говорит уже не с Марго».

— Это нелепо, — вздохнула Марго, но тут же осеклась. — Эмма живет здесь совсем недолго. У нее вся жизнь впереди, мы не можем держать ее взаперти.

— И всё же я считаю, что еще слишком рано. Эмма, еще слишком рано, — подчеркнул он.

Эмма уставилась на него. Она никогда раньше не замечала, что его глаза совершенно такие же, как у Чёрча. Практически одинакового цвета. Странно, как прямо он сейчас на нее смотрел. Эмма нервно сглотнула и кивнула.

— Я знаю, что ты так думаешь, Джерри, — тщательно подбирая слова, произнесла она. — И, правда, очень это ценю. Я понимаю. Но мне пора повзрослеть. Пора мне жить самостоятельно.

Джери неожиданно вырвал запястье из хватки Марго и направился к входной двери.

— Ты не понимаешь. Никто из вас не понимает. Я буду ждать машине.

А потом он ушел, хлопнув дверью. Мать и дочь потрясенно уставились ему вслед.

— Что все это значит? — наконец, спросила Марго. — Господи, можно подумать, ты его ребенок, а не мой.

— Ну, честно говоря, он относится ко мне как к дочери гораздо больше, чем ты, — не подумав, ответила Эмма.

— Ой, ради Бога. Если бы тебя воспитывал Джерри Логан, ты бы давно умерла от скуки, — фыркнула Марго, схватив со стола сумочку. — Пока ты будешь на групповой терапии, я хочу поговорить с доктором Розенштейном.

Всю дорогу до клиники, Эмма собиралась с духом. Она не прислушивалась к другим голосам у себя в голове, к голосам Розенштейна, Марго, Джерри, Чёрча. Они все время твердили ей разные вещи. Но она их заглушила. Сейчас настало ее время, ее время. И они уж точно были ей не нужны.

Поэтому, когда примерно через час она вошла в кабинет групповой терапии, ее переполняла решимость. На сей раз Чёрч ничего не вбивал ей в голову, его голос ничего ей не нашептывал и не руководил её действиями.

Нет, Эмма пришла сюда с собственной целью. Она воплотит в жизнь свои собственные планы своими собственными способами. Теперь это было шоу Эммы, и ей не терпелось посмотреть, что из этого выйдет, и к чёрту любого, кто окажется настолько глуп, чтобы ей помешать.

— Вау, ты отлично… выглядишь, — пробормотал Райан, когда она села рядом с ним.

— А раньше я выглядела не отлично? — окинув себя взглядом, спросила Эмма.

— Эм, ты всегда отлично выглядишь, — усмехнулся Райан и, протянув руку, прикоснулся к краю ее рукава. — Даже классно. Просто сегодня ты другая. Твоя одежда, волосы, и ты что, накрасилась? У тебя свидание?

Он сказал это в шутку, но в этот момент в комнату вошел Каспер, и Эмма уставилась на него.

— Что-то вроде того, — пробормотала она и прищурилась, когда психотерапевт остановился и положил руки на плечи какой-то девушки. Он стал их массировать, что-то нашептывая ей на ухо.

— Господи, надеюсь, ты шутишь. Только не говори мне, что влюбилась в этого засранца, — простонал Райан, его пальцы потянулись к шву у нее на плече.

Эмма покачала головой.

— Нет. Нет, вовсе нет. Кроме того, у него что-то с моей мамой, — прошептала она.

— Серьезно?!

— Серьезно, — сказала она, кивнув в сторону открытой двери.

Райан проследил за ее жестом, и увидел, как Марго улыбнулась и помахала Касперу рукой. Тот улыбнулся и помахал ей в ответ.

— А он не привередлив, — проворчал Райан. — В смысле, твоя мама горячая штучка, но… все равно. Она ведь мать одного из его пациентов.

— Наверное, это его еще больше заводит, — заметила Эмма, и он снова рассмеялся.

— Так ты прочла его досье? Мы закидаем его дом яйцами, когда я отсюда выберусь? — спросил Райан, и она наконец оттолкнула его руку, которая уже начала поглаживать ее воротник.

— Хммм? О, нет, на самом деле там не было его адреса, — солгала она. Эмма уже и забыла, что умеет врать. — Только старый, с востока. Пустая трата времени.

— Эх, облом. Может, в конце года они обновят адреса сотрудников, — предположил Райан, и она кивнула.

— Возможно.

Наконец Каспер занял свое место в центре круга и начал занятие. Он вдохновенно рассказывал о жестоком обращении и страданиях и предлагал всем поделиться своими историями.

Девушка, которой он до этого массировал плечи, со слезами рассказала о том, что её домогались. Он «в утешение» погладил ей бедро. Эмма выпрямилась на стуле и с удивлением поняла, что впервые за несколько недель у нее немного прояснилась голова.