— Ах. Детройт. Мило. Никогда там не был.

И на этом всё. Подошел официант, и Таль сделал заказ на идеальном итальянском, хоть и с американским акцентом. Потом они сидели молча. Он смотрел на нее, его темные глаза блуждали по ее лицу. Миша нервно заерзала на стуле.

— Итак, что привело вас в Италию? — попробовала она другой вопрос.

Говорю как идиотка. Что я все еще здесь делаю? Поблагодари его за спасение и иди к себе, Миша.

— Небольшая работа. В основном отпуск.

— О, я здесь тоже по работе.

— Я знаю.

На секунду она опешила.

— Откуда? — спросила она. Он натянуто улыбнулся, когда подошедший официант поставил перед ним коктейль.

— Вот ваше техническое руководство по внутреннему устройству страхового мира, — прокомментировал он, постукивая по толстой папке на столе.

— О, да, очевидно, — посмеялась она над собой, и часть ее нервозности поутихла.

— Но я видел вас раньше.

Нервозность сделала разворот на сто восемьдесят градусов.

— Хм?

— Я уже вас видел и знал, что вы не местная. Явно не студентка. Но должен сказать, на страхового агента вы тоже не похожи, — объяснил Таль.

— Да? И на кого же я похожа? — полюбопытствовала она.

— На танцовщицу.

— Правда?

Она почувствовала, что задыхается. Один год. Ей потребовался один год, чтобы вернуться в форму. Майк никогда не говорил ничего, кроме «молодец», сразу после того, как ударить в кулачки.

Ударить. В кулачки.

— Да. У тебя потрясающие ноги, красивые руки. А твоя осанка. Очень изящная. Она кричит: танцовщица.

Ох, этот мужчина. Я в беде.

Они сидели какое-то время и болтали. В основном, ни о чем важном. О погоде, достопримечательностях, которые она успела посмотреть. Ему удавалось вытягивать из нее информацию, но о себе он молчал. Миша заказала еще две водки с тоником, быстро их высосав, чтобы успокоить нервы. Мистер… как его фамилия? Он так ее и не назвал.Таль, казалось, замечал ее нервозность и продолжал ей лукаво улыбаться, прожигая насквозь темными глазами.

Стало уже поздно, и он удивил ее, попросив чек, а затем оплатив все сам. Это к лучшему, потому что она медленно превращалась в развалину. Казалось, ее вот-вот вырвет, обручальное кольцо весило тонну, и она была уверена, что вспотелаповсюду. Миша твердила себе, что не делает ничего плохого, чтоне сделаетничего плохого.

Но эта лукавая улыбка...

— Что ж, спасибо за спасение и компанию, — выдохнула она, покидая вместе с ним кафе.

— Мне было приятно. Я живу ради того, чтобы вызволять барышень из неприятностей, — заверил он, ухмыляясь. Он олицетворял собой средиземноморский типаж: высокий рост, темные волосы и красота. Миша быстро моргнула и заставила себя отвести взгляд.

— Хорошо, это хорошо, потому что многим из нас, барышням, здесь это нужно. Надеюсь, ты… — она попыталась попрощаться.

— О, ты никуда не пойдешь.

Она посмотрела на него.

— Извини… что?

— Ночь только начинается, кто ложится спать в такой час? — спросил он ее. Миша взглянула на часы.

— Уже одиннадцать, — указала она.

— Сущая рань для Италии — посмотри на всех этих людей, — наставлял Таль.

Вокруг было многолюдно: одни — ужинали, другие — пили, третьи — гуляли. Рим был оживленным местом.

— Обычно я ложусь спать в это время, — ответила она.

— Как скучно.

— Прошу прощения!?

—Скучно. У тебя, должно быть,скучнаяжизнь, раз ты обычно ложишься спать в одиннадцать, — повторил он.

Она хотела возразить, но не смогла. Он не ошибся. Жизнь у нее была более чем скучной. Она томилась этим весь путь до другой страны, и что делала, попав туда?

Каждый вечер ложилась спать в одиннадцать.

— Что у тебя на уме? — вздохнула она, заправляя волосы за уши. Таль вновь сверкнул улыбкой.

— Давай пройдемся, — предложил он и направился по улице.

Они шли некоторое время. С Талем было легко вести разговор; или, по крайней мере, было бы легко, если бы Миша так не нервничала в его присутствии. Она не знала, что происходит, он явно к ней не приставал. Конечно, от его обжигающего взгляда ее трусики хотели сбежать, и он был очень очаровательным, но не говорил ничего такого, что указывало бы на то, что она ему нравится. Не прикасался к ней с тех первых минут знакомства.

Может, он просто американец, который счастлив провести время с землячкой в чужой стране.

— Ладно, — начала она, когда Таль повел ее в холл очень дорогого отеля. — Если ты ведешь меня еще выпить, то должен рассказать что-нибудь о себе.

— Что ты имеешь в виду? — спросил он, подводя их к барной стойке.