Номер был большой. У входа располагалась кухонька, и она прошла дальше, в гостиную с огромными панорамными окнами, из которых открывался потрясающий вид. Слева были две большие двустворчатые двери, которые Таль толкнул и прошел в ванную на другом конце комнаты… спальни.

С большой кроватью.

Я не могу этого сделать.

— Что я творю!? — прошипела себе под нос Миша, роняя сумку на пол и зарываясь руками в волосы. Как она перешла от выпивки в тихом одиночестве к поцелуям с незнакомцем в лифте? Конечно, это был один из самых сексуальных незнакомцев, которых она когда-либо встречала в своей жизни, но все же. Сексуальность не имела значения —она была замужем.

— Хочешь что-нибудь выпить? — раздался голос Таля.

Миша повернулась к нему. Он шел через спальню, но на нее не смотрел. Сосредоточился на своем запястье, расстегивая браслет массивных часов. Сняв, он швырнул их на комод и остановился, чтобы посмотреть на нее. Она не сводила с него взгяда.

— Я не могу этого сделать, — прямо заявила она.

Он улыбнулся. Своей раздражающей лукавой улыбкой.

Ее трусики промокли еще сильнее.

— Почему нет, Миша? — спросил он низким голосом, скрестив руки на груди.

— Потому что я замужем. Я не хочу причинять ему боль. Ты мне нравишься, правда, но я просто… не могу. Я не… я не хочу этого, — ее голос перешел на шепот.

— Не хочешь меня? — уточнил Таль. Миша отвела взгляд.

— Дело не в этом, — вздохнула она.

— Тыхочешьменя.

— Это не имеет значения.Я замужем.

— Две минуты назадэтоне имело значения.

— Ну, а теперь имеет.

— Когда он в последний раз так прикасался к тебе?

Она снова посмотрела на Таля.

— Давно, — ответила она.

—Как давно?

— Месяцы. Я не уверена. Может, шесть, может, больше.

Таль долго смотрел на нее. Его глаза блуждали по ее лицу, затем вниз по ее телу. По ее ногам. Снова вверх, задерживаясь на бедрах и груди, прежде чем зафиксироваться на ее глазах.

— Я бы прикасался к тебе таккаждый день, — мягко сказал он. Она грустно рассмеялась.

— Говорить легко… уверена, в какой-то момент он чувствовал то же самое, — ответила она.

Таль покачал головой.

— Нет, сомневаюсь, что он когда-либо чувствовал это, иначе тебя бы сейчас здесь не было, и ты не собиралась трахнуть другого мужчину, — поправил он. Миша покачала головой.

— Я же сказала, что не могу сделать этого с тобой, — подчеркнула она.

— Скажи, что не хочешь.

— Что?

— Скажи, что не хочешь. Скажи, что это не то, чего ты хотела, когда шла в то кафе сегодня вечером. Куда ходилакаждыйвечер. Во все эти бары, рестораны. Скажи, что это не то, чего ты ищешь, — приказал он.

— Я не хочу этого, — голос Миши был едва слышным шепотом. Таль прищурился.

— А остального? — жестко настаивал он.

Отрицать бессмысленно. Она не могла этого произнести. Конечно, не могла.

Все, что он сказал, было правдой.

И он это знал. Ворвавшись через двустворчатую дверь, он подлетел к ней так быстро, что буквально сбил с ног, когда сграбастал в охапку. Ее пальцы едва касались ковра, потому что он держал ее на весу, прижимая к себе.

Будто хотел поглотить ее. Его язык грубо и агрессивно погружался в ее рот, а рука на ее затылке тянула за волосы с такой силой, что это причиняло боль.

Как и в лифте, мысли отсутствовали. Беспокойство тоже. Он тянул ее в единственном направлении, в котором она могла двигаться — вперед, на гиперскорости. Без остановок, без поворотов, без смены направления. Вот оно. То, чтодолжно былослучиться. И этослучится. То, что онахотела, чтобыслучилось.

Миша застонала, обхватив Таля за плечи и, в конце концов, обвивая ноги вокруг его талии. Он пронес ее через номер, прислоняя к дверному косяку, чтобы стянуть бретельки сарафана с ее рук. Пока она сдергивала ткань с груди, он снова прижал ее к себе, неся в спальню.

— Я даже не знаю тебя, — выдохнула она, когда он бросил ее на кровать.

— Тебе и не нужно, — ответил он, стягивая рубашку.

Во рту у нее пересохло от вида его великолепного тела, и он воспользовался моментом ее шока как возможностью накрыть ее своим телом, заставив лечь.

— Я никогда не спала с незнакомцем, — пробормотала она, когда он стянул с нее сарафан и швырнул его через всю комнату.

— Это меня не удивляет, — усмехнулся он, опуская голову и проводя языком по ее бедру. Ее глаза закатились.

— Просто не верится, что я это делаю, — продолжила она.

— А мне не верится, что ты все еще говоришь. Разденься, — призвал он, но потом сам решил проблему — дернул ее вперед и провел рукой по ее спине, расстегивая лифчик. Через секунду и этот предмет одежды присоединился к сарафану на полу.