– Мне не нужна твоя жалость, – говорю ему. Я свирепо смотрю на него, гнев сжигает меня изнутри. Может, я и не бушую вслух, как Неро, но внутри меня тоже есть злоба. Я могу быть опасной,если захочу.

Неро смотрит на меня своими холодными серыми глазами. Он разбирает меня на части, замечая каждый мой недостаток и изъян. Вьющиеся локоны, выбивающиеся из пучка, темные круги под глазами от недосыпа, грязь, въевшаяся под ногти и в морщинки на костяшках пальцев. Мои потрескавшиеся губы и дерьмовая одежда.

– Почему ты злишься? – спрашивает он. – Что ты хочешь, чтобы я сказал?

– Я хочу знать, почему ты ведешь себя не так, как обычно.

– Это то, чего ты хочешь?

Его голос низкий, а глаза прикованы к моему лицу. Его тело напрягается, как будто он собирается ударить меня.

Мои губы приоткрываются. Я не знаю, что сказать.

И у меня нет такой возможности.

Неро в одно мгновение сокращает расстояние между нами.

Его губы врезаются в мои. Они мягкие, но в то же время голодные. Он целует меня неистово, как будто это последний момент в нашей жизни. Его язык проникает в мой рот, и его вкус такой же опьяняющий, как алкоголь, насыщенный, теплый и головокружительный. Его руки стискивают мое лицо, словно в тиски. По радио все еще играет «Sober» G-Eazy.

Он высасывает воздух прямо из моих легких. Возможно, Неро вытягивает и мою душу, если он действительно демон, питающийся похотью женщин.

Мне все равно, так это или нет. Мое сердце колотится, все мое тело ноет от желания.

Я хочу его, я хочу его, я хочу его.

Затем он так же резко отпускает меня и откидывается на свое место.

– Вот, – говорит он.

Я потрясена, губы все еще пульсируют.

Он неподвижен, как статуя, совершенно ничего не чувствуя. Для него это была просто шутка – дать мне почувствовать, что он может заводиться и терять интерес, когда того пожелает.

Я, в свою очередь, не могу так просто отключить желание. Мои бедра крепко сжаты вместе, все мое тело требует большего.

– Мы можем ехать, – говорит Неро. – Копы, вероятно, уже сдались нас искать.

Он заводит двигатель, по-прежнему не глядя на меня. Наверное, потому, что на моем лице написано отчаяние, и это смущает его.

– Ты достаточно трезв, чтобы вести машину? – спрашиваю я.

– Да, – говорит он, включив заднюю передачу. – Мне пришлось бы выпить всю эту бутылку, чтобы хоть что-то почувствовать.

Он прав. Пиво не такое крепкое.

Хотела бы я списать это на то, что я пьяна. Хотела бы я отключиться и забыть обо всем утром.

8. Неро

Сегодня мы встречаемся с Гриффинами, чтобы поговорить о развитии Южного Берега.

Мы встречаемся в «Медном якоре», который стал нашим постоянным местом встречи с той первой ночи, когда папе и Фергусу Гриффину пришлось вести переговоры на нейтральной территории, чтобы избежать полномасштабной войны.

В ту первую ночь мы все ждали в своих машинах, пока папа и Фергус подходили друг к другу перед двойными дверями, суровые и деловые. Сегодня настроение совсем другое. Папа пожимает руку Фергусу, как он делает со всеми своими старыми друзьями, сжимая его локоть другой рукой, а затем сильно хлопает его по плечу, когда отпускает.

– Ты хорошо выглядишь, Фергус, – говорит папа. – Расскажи мне, как тебе удается никогда не стареть. В этом ирландском виски есть формальдегид?

– Надеюсь, нет. Седые волосы хороши для бизнеса, – улыбается Фергус. – никто не будет доверять молодому человеку.

– Это не то, что я слышал, – говорит папа, поворачиваясь, чтобы так же пожать руку Каллуму. – слышал, что у вас с бизнесом все отлично.

– Да, так и есть, – говорит Каллум, подразумевая, что у них с Аидой, а не с Фергусом, дела идут хорошо.

Аида, моя младшая сестра, целует папу в обе щеки.

Я никогда не думал, что доживу до этого дня, но Аида на самом деле выглядит чертовски профессионально. На ней мужская рубашка с закатанными рукавами, заправленная в брюки с завышенной талией. На ней туфли на каблуках, серьги и даже немного блеска для губ. Это не совсем привычно, но она выглядит шикарно.

– Что это, черт возьми, такое? – говорю я, позволяя ей тоже поцеловать меня в щеку. – где твои кроссовки?

– О, они у меня еще есть, – говорит Аида, подмигивая мне. – Если хочешь со мной посоревноваться.

– Мне действительно нравятся гонки, – говорю я.

Глаза Аиды блестят.

– У тебя есть для меня интересные истории?

Она несколько раз была на уличных гонках. Я никогда не позволял ей пользоваться моей машиной. Это было бы все равно, что передать ружье Джейсону Вурхизу – сущий хаос.