Неро хватает меня за руку и убирает ее с моего лица. Он сильно давит на плоть между моим большим и указательным пальцами.

Толчок давления прерывает мои бегущие мысли. Он фокусирует все ощущения на этой единственной точке на моей руке.

Неро продолжает нажимать, его сильные пальцы безжалостны, как тиски.

Как раз в тот момент, когда давление превращается в боль, он начинает разминать большим пальцем мою ладонь. Он держит ее обеими руками, массируя измученные мышцы пальцев и ладони.

Я никогда не осознавала, как устают мои руки, работая весь день напролет. Массаж – это и агония, и экстаз. Он приносит мне такое сильное облегчение, что я едва могу это вынести.

Мое дыхание замедляется. Я сажусь прямее, сосредоточив внимание только на своей руке.

Неро опускает левую руку и поднимает правую. Он делает то же самое, стирая все напряжение с моей плоти.

Кажется, он точно знает, к чему прикоснуться, как будто может счесть мою боль кончиками пальцев.

Я и представить себе не могла, что у Неро такие нежные прикосновения. Я видела, как он участвовал в большем количестве боев, чем можно сосчитать. Он как ходячее оружие – жестокое, непредсказуемое, разрушающее все, к чему прикасается.

Я видела его с девушками. Даже с ними он всегда был грубым и агрессивным.

Но сейчас все иначе.

Может быть, потому, что он не видит во мне девушку.

Он прикасается ко мне так, как прикасался бы к двигателю автомобиля – с желанием починить его. Он провел диагностику и теперь пытается снова заставить меня плавно работать.

Я отдергиваю руку.

– Спасибо, теперь я в порядке.

– Хорошо, – кивает Неро.

Он снова смотрит вперед, прокручивая свой телефон и включает музыку, тихо, на случай, если копы будут рыскать по парковке в поисках нас.

– Вот, – говорит он.

Затем передает мне бутылку пива, уже выпитую примерно на треть.

Я почти смеюсь.

– Это то, что ты пьешь?

– Я пью все, что под рукой, – говорит он без тени улыбки.

Я делаю большой глоток. Вкус у него пряный и пенистый, без горечи. Алкоголь обжигает на пути вниз, распространяя тепло по моей груди, помогая мне немного успокоиться. Я делаю еще один глоток.

– Это на самом деле… неплохо.

Неро берет бутылку и делает несколько больших глотков. Я вижу, как его горло двигается с каждым глотком. Он возвращает ее мне, вытирая рот тыльной стороной ладони.

Я снова пью, стараясь не думать, что мы делимся чем-то большим, чем просто выпивкой, наши губы касались одного и того же края бутылки.

Мы молчим. Единственный шум – это плеск пива в бутылке и музыка, которую включил Неро.

Ровный ритм рэпа перемежается красивым припевом – меланхоличным и задумчивым. Я помню, как он переключил мою радиостанцию. Должно быть, ему нравится такая музыка. Это не то, что я обычно слушаю, но сейчас она мне тоже нравится. Тепло от пива разливается по моему телу, а темнота подземной парковки окутывает нас.

В машине парня приятно пахнет. Я имею в виду, что здесь действительно очень вкусно пахнет. Дорогой кожей, пряным пивом, моторным маслом и мужским ароматом самого Неро. Обычно я не сидела так близко к нему, чтобы почувствовать этот запах. От его кожи исходит теплый соблазнительный аромат: боярышник и мускатный орех, ни намека на сладость.

Этот запах опьяняет. Или это не запах. У меня кружится голова, и я чувствую прилив честности. Как будто мне просто нужно сказать то, что думаю. Обычно я никогда так не делаю. Я крепко держу свои мысли взаперти.

– Почему ты это сделал? – спрашиваю я Неро.

– Потому что к черту копов.

– Нет. Я имею в виду, почему ты взял меня с собой?

Он делает еще один глоток, давая себе время подумать.

– Не знаю, – наконец говорит он.

– Почему ты оставил деньги в моей мастерской?

– Потому что я использовал твои инструменты.

– Ты оставил слишком много.

– Какая разница? – он сердится. – Мне плевать на деньги.

Я не спрашиваю, что его вообще волнует в этой жизни. Ответ очевиден – ничто.

Я пытаюсь во всем разобраться.

Неро не добрый человек. Он не делает ничего, чтобы быть «милым». Особенно для женщин. У него за спиной вереница презренных сердец шириной в милю. В этом городе нет ни одной хорошенькой девушки, которая не была бы охвачена пламенем его обаяния только для того, чтобы сгореть, как бумажный цветок.

Единственная причина, которую я могу придумать, это то, что Неро не считает меня одной из этих женщин. Я ему не интересна, иначе он взял бы меня и использовал так же, как и других.

Нет, я как голодный щенок на улице. Он бросил мне кусочек, потому что это было легко, и ему это ничего не стоило.