Он достает кольцо из коробки и поднимает его. Бриллиант сверкает так же ярко, как и раньше, в своей старинной оправе.

— Я хотел тебя ненавидеть, потому что так было проще. Но когда я наблюдал за тобой, было невозможно игнорировать твою доброту, твой ум, твою креативность. Ты хорошая Несса, по-настоящему и по своей сути хорошая, о чем большинство людей и мечтать не могли. Но ты гораздо больше, чем только это. Ты талантливая, и красивая, и чертовски сексуальная девушка в мире. Чёрт, я не собирался ругаться во время этого.

Я смеюсь, а также немного всхлипываю, потому что я так, так счастлива. Мне хочется говорить, но я не хочу прерывать Миколая. Я хочу услышать все, что он хочет сказать.

— Я ненавидел разлуку с тобой последние несколько недель, — говорит он. — Но когда я узнал тебя, Несса, я понял, насколько важна для тебя твоя семья. Я украл тебя в первый раз. В этот раз мне нужно было их благословение.

Его пальцы сжались на кольце.

— Твоя мама дала мне его. Она знает, что я люблю тебя. Я люблю тебя больше, чем деньги, власть или собственную жизнь. Я украл тебя, Несса. А ты украла мое сердце. Оно твое навсегда. Я не смогу вернуть его назад, даже если захочу. Выйдешь ли ты за меня замуж?

— Да! — плачу я. — Конечно, да!

Он надевает кольцо мне на палец.

На моей руке оно выглядит по-другому. Оно выглядит так, будто принадлежит мне. Как будто оно было сделано для меня.

— Они действительно отдали его тебе? — спрашиваю я его в изумлении.

— Неохотно, — говорит он.

Я смеюсь.

— Это все равно считается, — говорю я.

Он подхватывает меня на руки и целует снова и снова.

Потом он несет меня в свою комнату.

В камине полыхает огонь. Он усаживает меня перед ним на толстый ковер.

— Позволь мне раздеть тебя, — говорю я Миколашу.

Он стоит спокойно, позволяя мне расстегнуть пуговицы на его рубашке.

Дюйм за дюймом я обнажаю его широкую, плоскую грудь, твердую от мышц и темную от татуировок. Я провожу кончиками пальцев по его груди, вниз по центральной линии пупка. Кожа Миколаша невероятно гладкая как для мужчины. Это одна из тех обманчивых черт в нем. То, как он выглядит, и то, что он чувствует, никогда не совпадает. Он выглядит бледным, как вампир, но на ощупь он всегда теплый. Он такой худой, что каждый мускул выглядит так, будто может порезать вас, но его кожа мягкая, как сливочное масло. Его глаза похожи на осколки стекла, но они не просто зеркало, отражающее всю боль в мире. Они видят меня изнутри, до самой глубины моей души.

Я снимаю с него рубашку. Я осторожно прикасаюсь к шрамам на его животе, плечах и руках. Они уже почти зажили, но белые бугры выделяются на фоне темных татуировок. Каждый из этих шрамов — это порез, который он сделал ради меня.

Я расстегиваю его брюки и спускаю их вниз. Его боксеры тоже. Теперь он стоит голый перед огнем. Свет пляшет по его коже. Он оживляет его татуировки, заставляя их как будто ожить, двигаясь по его коже.

Его глаза сверкают в мерцающем свете. Они блуждают по моему лицу, по моему телу. На его лице выражение голода. Взгляд, который не перестает заставлять мое сердце биться втрое быстрее обычного. Мы еще даже не поцеловались, а у меня уже дрожит кожа, напряглись соски, сквозь нижнее белье просочилась влага.

Я не могу оторвать от него глаз. Никогда еще не было мужчины, который выглядел бы так властно без единого лоскутка одежды. Сила в каждой унции этих напряженных мышц. В его взгляде — свирепость.

Миколаш сделает все что угодно для меня все. У него нет предела, нет черты, которую он не переступит. Это пугает и невероятно возбуждает.

Его член упирается в бедро. Как только мой взгляд падает на него, он начинает утолщаться и напрягаться.

Как и все в Миколаше, его член безумно эстетичен. Толстый, белый, гладкий, идеально пропорциональный. Чем тверже он становится, тем более гладкой и плотной становится кожа. Я знаю, какая у него нежная кожа — самая нежная на всем его теле. Я хочу прикоснуться к ней своими самыми чувствительными частями. Начиная с губ и языка.

Я опускаюсь перед ним на колени. Я позволяю головке его члена лечь на мой язык. Я провожу кончиком языка по выступу между головкой и стволом. На кончике его члена образуется капелька прозрачной жидкости, и я слизываю ее, пробуя его на вкус. Вкус почти такой же, как у него во рту — чистый, насыщенный и чуть солоноватый.

Я закрываю ртом всю головку, посасывая сильнее. Еще больше жидкости просачивается в мой рот, как награда. Миколаш стонет.

Я двигаюсь вверх-вниз по его члену, до упора, покрывая его своей слюной. Затем я глажу рукой его член, одновременно облизывая и посасывая головку.