Наконец, я подхожу к широкой, изогнутой лестнице, ведущей на нижний этаж. Я смотрю вниз, но не вижу никакого света в этом направлении. Боже, это дезориентирует, когда идешь по незнакомому месту в темноте. Я теряю чувство времени и направления. Каждый звук кажется усиленным, но это только еще больше сбивает меня с толку. Я не могу сказать, являются ли скрипы и стоны, которые я слышу, делом рук человека или всего лишь оседанием дома.

Я торопливо спускаюсь по лестнице, кончиками пальцев проводя по перилам. Моя голова проясняется с каждой минутой. Кажется маловероятным, что мне удастся так легко сбежать, но, возможно, мне повезёт. Может быть, они неправильно рассчитали то поганое лекарство, которое дали мне, и рассчитывают, что я буду спать всю ночь. Может, они просто некомпетентны. Возможно, меня выкрали дилетанты или сумасшедшие, которые ничего не соображают.

Я должна держаться за свой оптимизм. Иначе меня охватит страх.

Спустившись по лестнице, я ищу входную дверь, но теряюсь в кроличьей норе комнат. Старые архитекторы не любили открытые планы этажей. Я брожу по библиотекам, гостиным, бильярдным и кто знает, по чему еще. Несколько раз я натыкаюсь на торцевой столик или спинку дивана, и чуть не опрокидываю стоящую лампу, едва успевая поймать ее шест, прежде чем она падает на пол.

С каждой минутой мои нервы становятся все более расшатанными. Что это за место, черт возьми, и почему я здесь?

Наконец я замечаю тот же холодный, бледный наружный свет, который я видела из своего окна. Луна или звезды. Я спешу в том направлении, через большую стеклянную оранжерею, заполненную тропическими растениями. Густая листва свисает с потолка. Горшки стоят так плотно, что мне приходится протискиваться сквозь листву, чувствуя, что я уже снаружи.

Я уже почти дошла до задней двери, когда раздается голос: — Наконец-то проснулась.

Я замираю на месте.

Передо мной стеклянная дверь. Если я побегу, то, вероятно, смогу добраться туда прежде, чем этот человек сможет схватить меня.

Однако я нахожусь в задней части дома. Если дверь вообще не заперта, то мне придется бежать через двор.

Поэтому вместо этого я медленно поворачиваюсь лицом к своему похитителю.

Я настолько ошеломлена и напугана, что почти ожидаю увидеть клыки и когти. Буквально монстра.

Вместо этого я вижу мужчину, сидящего на скамейке. Он стройный, бледный и небрежно одетый. Его волосы настолько светлые, что почти белые, длинные и откинуты назад от лица. Острые черты его лица только усиливаются при этом свете — высокие скулы, тонкая челюсть, темные тени под глазами. Под черной футболкой видны татуировки на обеих руках, спускающиеся до тыльной стороны кистей, а затем поднимающиеся вверх по шее. Его сверкающие глаза похожи на два осколка разбитого стекла.

Я сразу же узнаю его.

Это мужчина из ночного клуба. Тот самый, который смотрел на меня.

— Кто ты? — требую я.

— За кого ты меня принимаешь? — отвечает он.

— Понятия не имею, — говорю я.

Он вздыхает и встает со скамейки. Непроизвольно я делаю шаг назад.

Он выше, чем я ожидала. Он худой, но у него широкие плечи, и он двигается с легкостью, которую я узнаю. Это человек, контролирующий свое тело. Тот, кто может двигаться быстро и без колебаний.

— Я разочарован в тебе, Несса, — говорит он. Его голос низкий, четкий и тщательно выверенный. В нем есть намек на акцент, который я не могу определить. — Я знал, что тебя оберегали. Но я не думал, что ты окажешься глупой.

Его оскорбление режет меня, как удар плетью. Может быть, дело в выражении его лица, в том, что он скривил губы в отвращении. А может быть, дело в том, что я и так уже на взводе от ужаса.

Обычно я не вспыльчива. На самом деле, я могу быть немного мямлей.

Но мой мозг решил, что сейчас самое время наконец-то проявить снисходительность. Именно тогда, когда это может привести к моей смерти.

— Мне жаль, — говорю я сердито. — Разве я не оправдываю твои ожидания как заложник? Пожалуйста, просветите меня, насколько проницательным ты был бы, если бы кто-то накачал тебя наркотиками и бросил посреди какого-нибудь жуткого особняка с привидениями?

Как только я это сказала, я пожалела об этом. Потому что он делает еще один шаг ко мне, его глаза свирепы и холодны, а плечи напряжены от гнева.

— Ну, — тихо шипит он, — я бы, наверное, был достаточно умен, чтобы не злить своего похитителя.

Я чувствую, как мои ноги дрожат подо мной. Я делаю еще один шаг назад, пока не чувствую, что прохладная стеклянная дверь упирается мне в спину. Моя рука слепо нащупывает дверную ручку.

— Ну же, Несса, — говорит он, его глаза буравят меня, когда он подходит ближе. — Не можешь же ты быть в полном неведении о том, что происходит в твоей семье?

Он знает мое имя. Он послал человека с черными волосами похитить меня — значит, этот парень работает на него, как солдат. И в его речи есть намек на акцент. Утонченный и необычный — ничего узнаваемого, вроде французского или немецкого. Это может быть восточноевропейский. У него такая внешность — высокие скулы, светлая кожа и волосы. Русский? Нет...