— Твоя мама рассказала мне, что произошло перед тем, как ты пошел на службу, — говорю я. — Она рассказала мне о твоем отце.

— Вайя был моим отцом, — сразу же говорит Рэйлан.

— Я знаю! — быстро говорю я. — Именно это я и имела в виду.

Рэйлан смотрит на меня со странным выражением.

— Я удивлен, что она тебе рассказала, — говорит он. — Она не любит говорить об этом. Очевидно, — он издает короткий, невеселый смешок, совершенно не похожий на его обычный смех. — Поскольку я никогда не слышал об этом в течение восемнадцати лет.

— Тебе здесь самое место, — говорю я. — Я просто хотела, чтобы ты знал… что я это понимаю.

Рэйлан выглядит страдающим. Его голос напряжен.

— У каждой ли семьи есть уродливая история? — говорит он.

— У моей точно есть. Можно написать тысяче страничную сагу о боли и кровопролитии в истории Гриффинов. И о Галло тоже.

Я хочу спросить Рэйлана о том, о чем не могла спросить Селию, потому что не хотела показаться навязчивой, после всего, что она мне рассказала. Но адвокат во мне знает, что в этой истории есть что-то еще. Из того, что она рассказала мне об Эллисе, он никогда бы не позволил ей так просто уйти…

— Твоя мама рассказала мне, что случилось, — говорю я. — Но не о том, как она сбежала от Эллиса Берра.

Я не говорю твоего отца или даже твоего биологического отца, потому что знаю, что Рэйлан не воспринимает его таким образом.

Рэйлан испустил длинный вздох.

— Я расскажу тебе, — говорит он. — Но не здесь. Пойдем со мной на прогулку.

Я иду с Рионой вдоль аллеи берез. Их листья уже полностью сменили зеленый цвет на золотой, позже, чем обычно, поскольку осень выдалась теплой после затяжного бабьего лета.

Я удивлен, что мама рассказала Рионе об Эллисе, но в то же время рад этому так, как не могу выразить. Эту историю я бы не рассказал без разрешения мамы. И я хочу, чтобы Риона знала об этом. Я хочу, чтобы она знала обо мне все.

Кроме того, это показывает, что моя мама высокого мнения о Рионе. Она доверила ей наши семейные секреты. Очевидно, она догадалась, что я чувствую к Рионе, хотя я не говорил ей об этом открыто.

Другая часть истории — это то, чем наша семья никогда ни с кем не делилась. Я никогда не ожидал, что расскажу ее сам, даже будущему партнеру. Но Риона — другое дело. Как она сказала, у ее семьи есть свои темные секреты, своя история насилия. Я знаю, что она не будет шокирована тем, что я ей расскажу. Я могу доверять ей, что она унесет эту историю с собой в могилу. Только дочь мафии понимает истинную осторожность.

Поэтому я не нервничаю, пока мы идем.

Я просто прокручиваю историю в голове, пытаясь придумать, как лучше объяснить.

— У моей матери был друг, — говорю я. — Мальчик, которого она знала с самого детства. Похожий на Бо и Дюка. Они вместе ходили в начальную школу. В конце концов его семья переехала обратно в Северную Каролину, на землю чероки. Но моя мама и Вайя все еще поддерживали связь, он навещал ее, когда его семья по какой-либо причине возвращалась в Сильвер Ран. Хотя к тому времени, когда она вышла замуж, она не видела Вайю почти три года.

— У нее также было два младших брата, может, она тебе рассказывала?

— Одного из них звали Эботт, и он был большим, как Грейди, верно?

— Именно так. Дядя Эботт. Другого звали дядя Эрл. В то время, когда она вышла замуж, им было всего тринадцать и пятнадцать лет. Но они оба были высокими и закаленными, если ты понимаешь, о чем я.

Я никогда не сталкивался с бедностью, но я видел, как мальчики становятся мужчинами в юном возрасте.

— До того, как мама вышла замуж, она все еще регулярно виделась со своими братьями и сестрами. Все еще заботилась о них. Как только она переехала в дом Эллиса, он полностью отрезал ее от них. Им не разрешалось звонить или навещать. А моей матери вообще почти не разрешалось выходить из дома. Никогда без Эллиса рядом с ней.

— Конечно, они волновались за нее. И не только потому, что о них больше некому было позаботиться. Они пытались передавать ей записки, когда Эллис привозил ее в город. И два или три раза они пытались навестить ее.

— Вокруг участка были ворота и камеры. Дядя Эботт забрался на стену и сумел поговорить с ней, когда она была беременна мной. Прямо перед тем, как она должна была родить.

— Она пыталась сказать ему, что с ней все в порядке, и он должен оставить ее в покое. Но на ней была белая рубашка, и он увидел синяки на ее руках даже через рубашку.

— Так что он ушел. Но он позвонил Вайе. Он сказал: Селии нужна помощь. Ты поможешь ей? И Вайя приехал в ту ночь с двумя своими сестрами.