Тем не менее, воспоминание крадет долю правды из моего заявления. Это заставляет меня звучать раздраженно, а не уверенно. Это оставляет у Дина нотку сомнения в услышанном.

— Меня это не устраивает, — говорит он. — Я не согласен ни с чем из этого. Кто-то преследует тебя и пытается убить, а я должен вести себя так, будто это нормально? С тобой двадцать четыре часа в сутки семь дней в неделю ходит какой-то телохранитель, как будто ты президент? Это чертовски странно, Риона.

— Мне очень жаль, что кто-то, пытающийся УБИТЬ МЕНЯ, доставляет тебе неудобства, — говорю я едко.

— Это чертово безумие! Ты с этим парнем и…

Внезапно я чувствую себя очень уставшей. Это была долгая ночь и странное утро, после одного из самых травмирующих событий в моей жизни. Дин этого не поймет. Он никогда ничего из этого не поймет.

Я прервала его на полуслове.

— Ты прав, Дин.

— Я… что?

Это последнее, что он ожидал услышать от меня в середине спора.

— Ты прав, — повторила я. — Ты не должен иметь дело ни с чем из этого. Давай сделаем перерыв, и, может быть, когда я не буду в середине бегства из своей жизни, мы сможем снова все обсудить.

На другом конце линии тишина. Затем Дин говорит: — Ты бросаешь меня?

— Да, — говорю я категорично. — Я так думаю.

— Невероятно, блять, — говорит Дин.

Слышу щелчок, а затем тишина.

Он положил трубку.

Кладу трубку, мое сердце бешено колотится.

Я сказала это как бы импульсивно. Но я не думаю, что жалею об этом. Когда я анализирую свои чувства, это гораздо ближе к облегчению. Мне и так приходится со многим справляться, не заботясь при этом о чувствах Дина. Это к лучшему.

Выхожу из номера мотеля и сажусь к Рэйлану в машину.

— Ну что? — говорит он, заводя Эскалейд.

— И что?

Рэйлан колеблется, словно раздумывая, стоит ли ему выпытывать подробности.

— Все в порядке? — говорит он, наконец.

— Да, — говорю я, глядя в окно. — Все замечательно.

Я не знаю, почему я просто не говорю Рэйлану, что мы с Дином расстались. Наверное, потому что это как-то неловко. А еще, возможно, потому, что я предпочитаю сохранить этот барьер между нами, пока что.

Знаю, что Рэйлан, как и я, в курсе, что между нами нет никаких отношений. Его наняли для выполнения работы, которая заключается в том, чтобы защищать меня. Мы не друзья. И уж точно не любовники. Половину времени мы едва можем выносить друг друга.

Тем не менее, время от времени между нами возникает странная энергия.

Как в тот момент в спортзале. Или даже наш вчерашний разговор.

Я не хочу больше иметь дело с этим. Поэтому я думаю, что будет лучше, если Рэйлан будет считать, что у меня есть отношения с кем-то другим. Так будет безопаснее. Для нас обоих.

Мы едем остаток утра и вторую половину дня. В основном в тишине. Рэйлан включает радио, и мы то и дело переключаем местные станции. Я слышу бесконечный поток песен в стиле кантри, изредка рок или поп-музыку, а также старые песни.

Не могу отрицать, что Теннесси удивительно красив. Я и не думала, что он такой зеленый. Поля зеленые и маленькие горы, которые на самом деле больше похожи на холмы. За ними виднеются глубокие синие вершины Дымчатых гор.

Между городами так много открытого пространства. Рэйлан прав, я действительно редко выбираюсь из города. Я не могу поверить, что за один день мы можем доехать до места, которое выглядит настолько по-другому во всех отношениях.

Когда мы спускаемся в долину между двумя высокими зелеными холмами, радио трещит, и звучит новая песня, яркая и чистая. Это Please Mr. Postman группы The Marvelettes.

Моя мама часто слушала эту песню. Она любит ее, понятия не имею почему. Она любит Мотаун4 и ранний рок и блюз.

Песня «Мистер почтальон» такая милая и запоминающаяся, что она была любимой у Нессы, да и у меня тоже. Мама включала ее, и мы вскакивали на диваны, танцевали и пели вместе с ней, представляя, что у нас в руках микрофоны. Представляли, что у нас есть рок-группа и блестящие платья, а мы трио старой школы. Несса, которая даже в юном возрасте всегда заботилась о хореографии, пыталась заставить нас повторять движения и покачиваться в соответствующей манере.

Я не могу не постукивать пальцами по дверце машины, кивая в такт песне.

Рэйлан смотрит на меня, вздернув густую черную бровь. Он протягивает руку и увеличивает громкость.

Так больше никто не делает, никто не ждет письма от почтальона. Но веселый, мечтательный мотив песни так же легко узнаваем, как и раньше. Это заставляет меня пожимать плечами, как это делали мы с Нессой. Особенно когда Рэйлан делает музыку еще громче и барабанит в такт по рулю.