Не знаю, переживал ли я когда-нибудь более отчаянный момент. Я слышал, как над нами треснуло стекло балконной двери. Я чувствовал, как хрупкая простыня рвется в моих руках под нашим общим весом. Я чувствовал, как руки Рионы соскальзывают с моей шеи.

Я думал, что уроню ее.

Я думал, что мы оба сгорим в пекле.

Я чертовски зол на этого Джинна, этого бугимена, преследующего нас. Часть меня хочет остаться в Чикаго и выследить его, даже если для этого придется устроить ловушку и караулить несколько дней. Но я не могу сделать это с Рионой, моим приоритетом номер один должно быть обеспечение ее безопасности. И это то, что я собираюсь сделать.

Я заканчиваю мыться и чищу зубы одной из дешевых маленьких одноразовых зубных щеток, предоставленных мотелем.

Когда я возвращаюсь в комнату, Риона одета в одежду из магазина: джинсы, ковбойские сапоги и рубашку на пуговицах в западном стиле. Ее волосы влажные по плечам, ярко-рыжие и волнистые. Я не знал, что они волнистые. Она всегда укладывает их так прямо и гладко. Я никогда раньше не видел ее в джинсах. Джинсовая ткань облегает ее длинные ноги. Она выглядит чертовски сексуально, на самом деле.

Я стараюсь держать свои мысли профессиональными, но надо быть слепым, чтобы это не заметить.

Риона жестом показывает на всю свою персону.

— Серьезно? — говорит она.

— Что?

— У них не было нормальной обуви?

Я смеюсь.

— Это нормальная обувь. Достаточно нормальная. В чем проблема? Ты хорошо выглядишь.

— Я выгляжу так, будто мой новый кантри-альбом выйдет со дня на день.

— Ну… мы недалеко от Нашвилла. Так что если это твоя мечта…

— Это не так.

Я усмехаюсь, представляя Риону на сцене с гитарой на шее. Я действительно не могу представить ее поющей для удовольствия других людей. Или делающую что-либо для удовольствия других людей.

— Поверь мне, — говорю я ей. — В этом ты будешь лучше вписываться, чем в костюме Элли Макбил.

Как только мы оба оделись, мы пошли через дорогу в захудалую закусочную в стиле 50-х годов, обещающую «Завтрак весь день!» на своей выцветшей вывеске. Поскольку сейчас 7:20, я полагаю, что мы в любом случае позавтракаем.

Мы с Рионой забираемся в одну из виниловых кабинок. Она морщит нос от ламинированного меню и шатающегося стола из керамики.

— Кофе со сливками, пожалуйста, — говорит она официантке.

— Тоже самое. А также блинчики, бекон, ветчину, яичницу и хашбраун, пожалуйста, — говорю я.

Риона качает головой.

— Ничто не может заглушить твой аппетит, да?

— Я думаю, что весь этот опыт сделал меня более голодным, — говорю я. — Я, наверное, сжег много калорий, бегая и карабкаясь. Плюс ехал всю ночь. Наверное, стоило заказать еще и омлет.

Риона фыркает.

Несмотря на все это, когда подается еда, жирная, хрустящая и вкусно пахнущая, я вижу, как она смотрит на мой бекон. Я подталкиваю тарелку к ней.

— Давай, — говорю я. — Здесь много.

Риона неуверенно берет вилку и откусывает кусочек от хашбрауна. Картофель хорошо подрумянился, покрыт солью и перцем.

— Видишь? Неплохо, да? — говорю я.

Я знаю, что она голодна. Я знаю, что она хочет еще.

— Не ужасно, — признает она.

— Ешь, сколько хочешь.

В следующие две минуты она съедает половину тарелки. Как бы ей не хотелось признавать это, но сумасшествие этой ночи подействовало на нас обоих. Она тоже проголодалась.

— Так где же все-таки находится Сильвер Ран? — спрашивает меня Риона.

— Прямо у подножия Дымчатых гор, — говорю я ей. — Недалеко от Национального парка Грейт Смоки Маунтин. Недалеко от Гатлинбурга или Ноксвилла.

Риона смотрит на меня так, будто я говорю на мандаринском языке.

— Никогда не слышала ни о чем из этого? — поддразниваю я ее.

— Я знаю Дымчатые горы, конечно, — защищаясь, говорит Риона. — И Ноксвилл.

— О да? Что ты знаешь о Ноксвилле?

— Ну… — она краснеет. — Что он находится в Теннесси.

Я смеюсь.

— Не часто выбираешься из Чикаго, да?

— Я была в разных местах, — жестко говорит Риона. — Нью-Йорк. Париж. Лондон. Я путешествовала.

— Но не до глубинки.

— Нет. У меня никогда не было причин для этого.

— Ну, тебе понравится, — я усмехаюсь.

Я чувствовала бы себя не в своей тарелке, если бы Рэйлан взял меня с собой в Марокко.

У меня никогда в жизни не было ковбойских сапог. Я никогда не ела в закусочной. И уж точно я никогда не ездила на лошади, не говоря уже о посещении ранчо.

Думаю, что он везет меня сюда, чтобы помучить. Есть много других мест, куда мы могли бы поехать, менее… инородных.