Ее голова откидывается на мое плечо, ее глаза остекленели, щеки раскраснелись. Ее бедра прижимаются к моей руке, ее мягкий, набухший клитор скользит по моим пальцам.

Я просовываю руку ей под рубашку и хватаю за сосок. Медленно я начинаю теребить, в то время как ее клитор сильно трется о мою ладонь.

— Смотри... Смотри!

Ее сине-зеленые глаза находят своих близнецов в запотевшем серебряном зеркале. Она смотрит на себя, потрясенная и ошеломленная. Ее лицо раскраснелось, волосы прилипли к щекам. Она протягивает руку, чтобы дотронуться до собственных припухших губ, и вздрагивает.

Я тру и тру, моя ладонь — место тающего жара и влажности, которая удерживает ее на месте, ее ноги покачиваются, костяшки пальцев на каминной полке побелели.

Я тру ее киску и тереблю соски, моя рука двигается взад и вперед между ее грудями, пощипывая. Ее колени подгибаются после каждой волны дрожи, но я удерживаю ее в вертикальном положении, прижав к своей груди. Я заставляю ее следить за своим лицом, чтобы она не упустила момент своего удовольствия.

— Ты думала, тебе это понравилось? Посмотри на себя... ты делаешь...

Я двигаю пальцами туда-сюда, влажные шлепающие звуки — насмешка над ее всхлипами и стонами, доказательство того, каково это на самом деле…

Но ее лицо — самое верное доказательство из всех, и я заставляю ее взглянуть на него — ее глаза остекленели от вожделения, рот открыт, она тяжело дышит, густые черные брови сведены вместе, не от боли или страха, а умоляя о большем…

— Скажи мне остановиться... — я рычу ей на ухо. — Скажи мне, что тебе это не нравится.

Она не может.

Она не будет.

— Я остановлюсь прямо сейчас... Просто скажи «красный».

Ее глаза находят мои в нашем общем отражении. Она приоткрывает губы, как будто собирается заговорить, но вместо этого сжимает их вместе, ее киска сжимается вокруг моих пальцев, когда накатывает еще одна волна.

— Ты когда-нибудь видела такую жадную маленькую шлюшку? Сколько раз ты собираешься кончить?

Она смотрит на себя широко раскрытыми глазами, в то время как удовольствие заставляет ее вращаться снова и снова. Я растираю ее насквозь промокшую плоть и просовываю пальцы внутрь нее.

— О, боже… Иисусе! — кричит она, сгибая колени, выгибаясь всем телом.

Я прижимаю ее спину к своей груди, крепко сцепив пальцы. Я проникаю в ее киску, моя ладонь шлепает по ее клитору. Ее маленький клитор напрягся, и я чувствую, как он упирается в мою ладонь, красный, набухший, пронзенный тонким серебряным кольцом…

— Ты еще не закончила, ты можешь кончить сильнее... Да, ты можешь…посмотри на себя...

Вместо этого ее глаза встречаются с моими в зеркале — ее широко раскрытые глаза блестят от слез на раскрасневшемся лице. Она просит, умоляет, губы беззвучно шевелятся.

У меня нет пощады. Не для нее, не тогда, когда я вижу, чего она на самом деле хочет.

— Кончи для меня, — приказываю я.

Она накрывает мою руку своей и сильно прижимает ее к своему клитору, ее бедра сжимаются, когда она поворачивается и смотрит прямо мне в глаза. Все ее тело бьется в конвульсиях, по-змеиному обвиваясь вокруг моей руки, ее ноги скрещены, а моя ладонь крепко прижата к ее влагалищу.

Она хватает меня за волосы и целует, кончая, ее язык влажный и горячий. Она дрожит и прижимается ко мне, постанывая мне в рот. Она кончает и кончает, ее тело обвивается вокруг моей руки, сжимается, разжимается, пульсирует, когда накатывает каждая волна дрожи.

Даже после того, как она закончила, она все еще дергается от толчков. Проходит много времени, прежде чем дрожь полностью прекращается.

Я глажу свободной рукой вверх и вниз по ее спине, ее лицо прижато к моей шее. Сейчас она вообще не смотрит на себя, она слишком смущена.

Когда, наконец, мы распутываемся, я вытаскиваю руку из ее штанов, мокрую и с красными отпечатками на швах джинсов. Я прижимаю ее к носу, вдыхая ее запах. Затем я хватаю ее и снова целую, чтобы ощутить вкус ее губ.

— Кто контролировал ситуацию? — требую я, не отпуская ее затылок, так что ей приходится продолжать смотреть на меня с расстояния всего в дюйм.

Ее глаза опускаются от стыда.

— Ты, — бормочет она.

— Ты просила меня остановиться?

Она качает головой, насколько это возможно.

— Ты хотела, чтобы я остановился?

Ее ресницы трепещут, когда она поднимает на меня взгляд, и ее сердце бешено колотится у меня в груди.

— Нет, — шепчет она.

— Тогда кто контролировал ситуацию?

Она медленно качает головой, глядя мне в глаза.

— Я… я не уверена.

— Когда я сказал тебе кончить, ты кончила, потому что я заставил тебя... или потому что ты сама этого хотела?

— У меня не было выбора, — выдыхает она.