— Меня больше волнует, что происходит, когда я бодрствую.

Она резко поднимает взгляд.

— Я в порядке, когда бодрствую.

— Я это вижу.

Она хмурится на меня, затем хватает с полки книгу «Осознанные сновидения».

— Я беру это.

— Нет.

—Почему нет?

— Потому что на страницах останутся крошки, и тебе это все равно не поможет.

— Я не буду... мне не нужно, чтобы в нее попали крошки, — Реми отставляет свой кофе и прижимает книгу к груди, татуировки сбегают по обеим ее обнаженным рукам. Она вздергивает подбородок, надменная, как и ее брат. — И что заставляет тебя думать, что я не могу управлять своими снами?

— Потому что сны отражают реальную жизнь, — я выхватываю книгу у нее из рук и отбрасываю в сторону.

У нее нет оружия, и она внезапно разволновалась.

— О чем ты говоришь?

— Ты прекрасно понимаешь, о чем я говорю.

Ее рот открывается от возмущения.

— Ты ни черта не знаешь о моей жизни.

— Скорее всего, нет. Но я знаю, что вижу.

Мешки под ее глазами могли бы вместить багаж за две недели. Ее ногти обкусаны до кончиков.

— Ты думаешь, я не могу себя контролировать? — нижняя губа Реми дрожит, и она несколько раз моргает.

Я подхожу ближе.

Она прикусывает краешек губы, нервно теребя пальцами обтрепанные нити на джинсах. Она изо всех сил старается казаться сильной, но дрожит, как крольчонок, как только я подхожу ближе.

Я наклоняюсь и смотрю прямо ей в лицо, наши носы в дюйме друг от друга.

— Я знаю, ты не можешь себя контролировать.

Я хватаю ее за затылок и засовываю руку ей под джинсы, засовываю средний палец внутрь нее и цепляюсь там, сжимая ладонью ее киску.

Реми задыхается, хватая меня за руку обеими руками.

Моя рука, как седло, практически приподнимает ее, весь ее вес приходится на клитор, прижатый к моей ладони, мой средний палец глубоко проникает в нее. Когда я двигаю пальцем на миллиметр, пальцы Реми впиваются в мой бицепс, и она стонет.

— Ты гребаный бардак, — шепчу я ей на ухо. — Хаос, ошибки, пропущенные сроки... Разве это не правда?

Ее широко раскрытые глаза, обрамленные черными ресницами, смотрят в мои. Ее брови густые и темные, сведенные вместе в шоке и ярости.

— Ты не контролируешь себя, и ты понятия не имеешь, насколько сильно, потому что ты закрываешь глаза каждый раз, когда это пугает тебя...

Мои губы жужжат возле ее уха, а пальцы прижимаются к ее мягкой, влажной киске, отыскивая самые набухшие, чувствительные места.

Я нахожу твердый бугорок ее клитора, и кончик моего указательного пальца касается металлического кольца, проходящего через его основание. Я никогда не был тверже.

По крайней мере, я так думаю, пока не касаюсь кончиком пальца этого маленького колечка, и Реми издает глубокий, дрожащий стон, как будто я коснулся глубины ее души. Мой член набухает, как воздушный шарик, надутый до предела.

Я целую ее в рот, втягивая ее пухлые губки в свои.

Ее дыхание вырывается прерывистыми вздохами каждый раз, когда я слегка шевелю этим маленьким колечком. Даже если я просто прижимаю его к ее клитору, ее глаза закрываются, и она стонет, как животное.

Это вызывает сильное привыкание.

На самом деле, я не знаю, смогу ли я когда-нибудь от этого избавиться…

Я вдавливаю свой средний палец глубоко в нее и приподнимаю ее практически на цыпочки, заставляя вскрикнуть и прижаться к моей руке, прижавшись щекой к моему бицепсу.

Я хватаю ее за волосы и оттягиваю ее голову назад, чтобы она посмотрела мне в глаза.

— Кто сейчас контролирует ситуацию?

— Я… Это ты! — кричит она, когда я слегка отвожу руку назад и вместо этого засовываю два пальца. — Ты! Ты! О боже, ты!

Я двигаю средним и указательным пальцами туда-сюда, наблюдая, как трепещут ее глаза. Тыльной стороной ладони я растираю ее клитор, как ступку с пестиком. Ритм обдуманный и неумолимый. Ее киска смягчается, ее влага стекает по моей руке. Она закрывает глаза, откидывая голову назад.

— Нет! — я огрызаюсь. Я разворачиваю ее, кладу ее ладони плашмя на каминную полку, заставляя повернуться лицом к зеркалу, висящему над пустым камином. — Открой глаза — посмотри на себя.

Я держу ее так, что ее спина прижимается к моей груди, моя рука обхватывает ее тело, другая моя рука скользит вниз по передней части ее джинсов, яростно очерчивая круги на ее клиторе. Ее скользкая влажность возмутительна, она похожа на тропический лес.

— Посмотри на себя, — шиплю я ей на ухо. — Посмотри на свое лицо. Посмотри, как сильно тебе это нравится...