– Ты уже вся мокрая, – пробормотал он, касаясь губами ее кожи и покрывая поцелуями шею. Он поглаживал пальцами ее клитор, обмазывая его ее жидким теплом, пока он не затвердел под его пальцами, и снова переместился на нее. Он хотел пройтись по всему ее телу и оттрахать ее языком, но вдруг ее пальцы впились ему в кожу, останавливая его.

– Аид, – по тону ее голоса он понял, что она вынырнула из тумана желания.

Не останавливайся, – молча умолял он, ему казалось неправильным произносить эти слова вслух.

– Просто дай мне попробовать тебя на вкус, – простонал он.

Она села, что вынудило его снова опуститься на колени.

– У тебя идет кровь, – сказала она.

Аид посмотрел на перевязанную рану, покрытую багровыми пятнами.

– Вероятно, это старые пятна, – сказал он, хотя эти слова уже никак не помогли.

Губы Персефоны сжались, и она поплотнее запахнула халат.

– Прости меня, Аид. Я не должна была… я не хотела…

– Никогда не извиняйся за это, – сказал он.

Они уставились друг на друга, и он понял, что Персефона чувствует себя ужасно. Она переползла на другой край кровати, Аид разочарованно вздохнул и перевернулся на спину. Его член, словно насмехаясь над ним, торчал прямо вверх. Несколько мгновений Аид лежал молча, прежде чем обхватил его рукой. Он не мог поверить, что ему придется работать самому, пока его жена лежит рядом, вся мокрая.

– И что такого трудного в том, чтобы немного побыть без секса? – спросила Персефона.

– Мой гребаный член, Персефона, – огрызнулся он. – Вот кому трудно.

За его вспышкой гнева последовала тишина. Он отпустил член, подложив обе руки себе под голову. В тишине он почувствовал себя нелепо из-за того, что был так раздражен.

– Прости, – сказал он. – Я просто… представлял себе все совсем по-другому.

Через несколько мгновений Персефона прошептала:

– Я тоже.

Он почувствовал, как она пошевелилась, а затем оказалась рядом с ним, сбрасывая халат.

– Что я могу сделать? – спросила она.

– Все что угодно, – ответил Аид. Возбуждение пронзило головку его члена.

Она искоса взглянула на него:

– Чтобы тебе от этого не было больно.

Он притворился, что обдумывает ее вопрос, но у него был готов целый список вариантов.

– Сядь мне на лицо, – сказал он.

Ее взгляд скользнул по его члену и обратно.

– Не думаю, что это облегчит твои… страдания.

– Позволю себе не согласиться, – сказал Аид. Он заметил ее сомнения и, придвинувшись поближе, объяснил: – Доставлять удовольствие тебе доставляет удовольствие и мне. Если ты боишься причинить мне боль, это лучший вариант. У тебя будет полный контроль. Только ты будешь двигаться. Я просто буду тебя держать.

И трахну тебя своим ртом, – подумал он.

Персефона немного подумала, потом встала на колени и перекинула через него одну ногу, оседлав его своим скользким теплом. Он опустил руки ей на бедра, испытывая триумф.

– Уверен, что все в порядке? – спросила она. Ее ладони были прижаты к его груди, а груди заманчиво набухли.

– О чем ты беспокоишься? – спросил Аид, не сводя с нее сверкающего взгляда в полумраке их комнаты.

– Что сделаю тебе больно, – ответила Персефона, а затем смущенно добавила: – Или задушу тебя.

– Если я задохнусь вот так, то с радостью утону в твоем тепле.

– Аид!

– Просто стой на коленях, любимая. Я сделаю все остальное, – сказал он. – Давай.

Она уступила и приподнялась над ним. Его мышцы напряглись от возбуждения, когда ее колени оказались по обе стороны от его лица. Она посмотрела на него сверху, удерживая его взгляд, когда он положил руки ей на ноги и нырнул вниз, проводя языком по ее гладкой плоти. Он был мгновенно поглощен и ошеломлен ее ароматом и тем, как он мог наблюдать за ней, находясь у нее между ног. Она громко ахнула, обеими руками уцепившись за спинку кровати, и он погрузил язык в ее жар и обрадовался, когда она начала двигать бедрами.

– Скачи, любимая, – сказал он, отстранившись на мгновение. – Как будто ты на моем члене.

Ему не терпелось показать, как хорошо ей будет.

Сначала Персефона действовала осторожно, но быстро поймала ритм, и когда она начала двигаться, он схватил ее за попку и раздвинул ее пошире, входя в нее языком еще глубже. Когда она уставала и замирала, он менял свой подход, целуя, облизывая и посасывая ее, поглаживая клитор, пока ее тело не начинало содрогаться, и когда он почувствовал, что она приближается к оргазму, он догнал ее. Его мышцы напряглись, бедра оторвались от кровати, пятки уперлись в матрас, и он крепко прижал Персефону к своему рту.

Она кончила с резким криком, прижавшись бедрами по обе стороны от его головы. Это было именно то, что нужно, чтобы ослабить напряжение, которое нарастало внутри него. Оргазм пронзил его, скручивая каждую клеточку его тела.

Черт, завтра у него все будет болеть, но Аиду было все равно, потому что, когда он пришел в себя после разрядки, его разум наконец-то успокоился.