Мы грузим все в две машины. Они подготавливают «Хаммер» рядом, на случай, если обстановка накалится. Одна из их модных игрушек, которую они редко используют, но, по-видимому, он — пуленепробиваемый. Я в легковом автомобиле с Грейсоном, мы едем по пустынным улицам, свободным от автомобилей в четыре часа утра, пока не сворачиваем на улицы фешенебельного района. Паркуемся в тени пристройки, и пятеро из нас быстро перемещаются сквозь темноту к следующему блоку. Один из парней размещается рядом с каменными воротами, которые закрывают его от лунного света и дают ему четкий вид на подъездную дорожку губернатора. Он предупредит Грейсона и Стоуна о любой возможной опасности. Может, даже отведет ее. Я бы не хотела бороться с ним.

Особняк губернатора освещается прожекторами, которые светят вверх из земли, что делает его похожим на замок. Охранник в маленькой будке у ворот без сознания, под действием лекарств. Я ничего не могу с собой поделать, но чувствую вину.

Не знаю почему, но моя решимость укрепляется, когда я смотрю на Грейсона, прекрасного в своей ранимости, ангела мести, который восстановит справедливость за утраченную невинность. Правила смертных не применяются.

Дальше по улице слышен звук разбрызгивателя.

Мы разделились и устремляемся вниз по дороге, прячась в тени, и бросаемся через газон. Проскальзываем сквозь тени к задней части массивного дома и приседаем в траве, на темной стороне каменной ограды, которую поддерживают резные каменные балюстрады. Она простирается вокруг краев крыльца из красной черепицы. План состоит в том, что мы с Нейтом продолжаем наблюдение с задней стороны. Грейсон, Стоун и остальные парни проникают внутрь, через крышу. Чертежи, которые мы украли, указывают путь. Они очистят дом и позволят нам войти.

Грейсон касается моей щеки, а затем исчезает в темноте.

Тихий выстрел звучит сквозь тишину. Затем еще один. Отключение охранников.

Нейт снабдил нескольких парней пушками с транквилизаторами. У нас есть информация, что губернатор и его жена спят в разных комнатах, и его жена принимает серьезные снотворные, но Нейт думает, что мы все равно должны обезвредить ее транквилизатором.

Я сижу в траве, покрытой росой, едва дыша. Нейт смотрит на меня:

— Они будут в порядке. Они лучшие.

36 глава

Грейсон

С помощью веревок парни взбираются на четырехэтажный особняк. Стоун спускает вниз веревочную лестницу для меня. Мое плечо не в том состоянии, чтобы использовать наш привычный способ проникновения. Нейт вообще не хотел, чтобы я принимал участие в этой части операции. Но он никогда не был в состоянии удержать меня от подобного.

Я никогда раньше хладнокровно не убивал человека. В разгар разборок — да. Парней, пытающихся убить меня — да. Но не беспомощного. За исключением того, что губернатор никогда не казался беспомощным — не для нас. Имеет большое значение, что они оставили его убийство за мной. Я помню тот хреновый день, когда Стоун пообещал мне это. Я хорошенько облажался, и он сгреб мои волосы в кулак, посмотрел мне в глаза и сказал: «Мы причиним ему сильную боль, но ты убьешь его, Грейсон. Ты убьешь его, хорошо?»

Несколько минут спустя, мы лежим на крыше особняка, смотря на звезды, и ждем сигнал к действию от Колдера. Я смотрю на Стоуна рядом со с собой, в его черном рваном худи, темные глаза наполнены смертью. Даже глядя в прохладное морозное небо, он выглядит сердитым. Жестким. Как будто ненавидит звезды.

Но у него доброе сердце — опасное сердце, но доброе. Мне интересно, видит ли Эбби это. Мне бы хотелось, чтобы она поняла его. Я хочу, чтобы он понял ее.

— Скоро, — шепчет Стоун.

Я представляю свои руки, сжимающие горло губернатора. Я прокручиваю это в голове много раз, ощущая, как он дергается и сопротивляется, как жизнь покидает его. Хоть это и не заставляет меня чувствовать себя счастливым, но дает определенный комфорт. Возможно, даже некоторое умиротворение. Причинение боли и убийство губернатора всегда было заменой счастья. Потому что я знал — настоящего счастья у меня никогда не будет.

То, что Эбби хочет пойти со мной, имеет огромное значение. Настолько огромное, что я не знаю, что с этим делать, и мой пульс ускоряется, когда я думаю о ней там. Мне не нравится оставлять ее, но я не хочу, чтобы она принимала участие в опасном этапе зачистки.

Я видел людей, говорящих, что день их свадьбы был лучшим моментом в их жизни, или день рождения ребенка, или другое подобное дерьмо, но я не могу представить что-либо лучше, чем, когда Эбби сказала мне, что хочет быть там, рядом со мной, когда я буду убивать этого ублюдка. Как будто она спокойно относится к тому, что достигла самой темной части меня. Как будто на самом деле хочет пойти туда. Наличие ребенка или обручального кольца с этим и рядом не стояло.