Незнакомцы, грубые мужланы регулярно проходили через штаб-квартиру склада. Я не отдавала себе отчет, сколько раз Карлос защищал меня от них, пока не перестал. Было гуманно, что им не позволялось в меня кончать, поэтому они использовали презервативы, но ничто на свете, ни поводок, ни миска, не могли так осадить меня, как быть оттраханной десятью парнями за день вопреки моей воле. Конечно, я не сопротивлялась. Я не настолько глупа.

Но в целом все прошло терпимее, чем могло быть. Карлос использовал мягкие методы, когда дело касалось подчинения. Он защелкивал на мне ошейник. Я беспомощно скулила и уже могла получить снисхождение по отношению ко мне. Он шлепал меня. Трахал. Требовал мочиться в углу. А после пихал лицом в мочу. Но, по крайней мере, не заставлял лакать ее.

Так я проводила свой день, прикованная к письменному столу. Не самый худший способ времяпрепровождения. В конце концов, я могла выглядывать наружу, радоваться солнечному свету, проникающему сквозь тонированные стекла. Дерьмово, ведь я действительно стала превращаться в собаку.

Единственное, меня беспокоили парни, прикасающиеся ко мне. Конечно, я торговала сексом, но все же цеплялась за иллюзию, будто имею право выбирать партнеров. Карлос называл меня придирчивой, но я не любила, когда меня принуждали.

Многие парни бросали на меня косые взгляды, когда мы проходили через холл, и лапали при малейшем удобном случае. Они желали воспользоваться мной, если представится такая возможность. Но в частности, Транк, казалось, испытывал ко мне слабость.

В последний раз, когда я была щенком, он трахал меня больше, чем несколько раз. Он не был надоедой, насколько я знала, но ему нравился анальный секс, а парень он крупный. С самого начала он вставлял член безо всякой смазки, что было мучительно, но ведь мне не разрешалось говорить. Я даже не могла попросить его использовать лубрикант. Естественным образом я хныкала и подвывала. На определенном этапе весь этот животный процесс начал оставлять следы на моих костях, так что общение бессловесными звуками стало самим собой разумеющимся.

И все же до него дошло, когда он кончил и вытащил свой член покрытый кровью. В последующие разы, а их за неделю было много, он использовал смазку в большом количестве, слава Богу. Но по-прежнему оставался крупным парнем, что подразумевало болезненные ощущения при любом раскладе.

Позже он пришел ко мне и извинился. Было странно, но и… приятно. Эдакая версия Холлмарка (прим.: обширная марка поздравительных открыток) для шлюхи. Мол, прости, что раскурочил твой зад.

Транк чуть не задохнулся, когда вошел в кабинет и увидел меня связанную и с кляпом во рту. Он опустился передо мной на колени, сосредоточив внимание на веревках. Разумеется, даже у него возникли трудности с засовыванием члена меж моих ягодиц. Нет, я этого не хотела. Никогда, но, так или иначе, в этом был смысл. Казалось, мое тело чего-то да стоит. Дороже, чем кровать или одежда.

― Ш-ш-ш, ― толстые пальцы впились мне в кожу, работая над узлами. ― Я поймал тебя.

Карлос был умным. От всякого рывка веревки обтягивали мою грудь еще туже, рассекая кожу до крови. Я уже ими ничего не чувствовала, что предполагало адскую боль, когда меня развяжут. Между ног шершавая веревка натирала половые губы и клитор. Смысл всего, дабы наказать меня, если я кончу «пустив струю», но Транк только все усугублял.

Он вытащил из кармана нож. Инстинктивно, я дернулась назад.

― Я не собираюсь вредить тебе.

Крупные слезы катились по моим щекам, слезы от страдания и стыда, а, возможно, злости. Способ, которым, как они думали, владеют моим телом, был довольно ужасен. Но хуже всего было то, что я сама была согласна с этим.

― Стой спокойно.

Стремительно приближающийся стук обуви по бетону был звучанием моего белого рыцаря. Транк вновь заставил меня опуститься на пол. Мне в ягодицу приземлился плевок, размазанный по анальному отверстию. Я напряглась. Он попытается сделать все быстро? Он не успеет закончить стремительно, а начало будет крайне болезненным. Мне хотелось кричать как животное, в которое они меня превратили…

Когда громадная головка его члена прижалась к очень, очень тугому местечку, я внезапно услышала голос Карлоса.

― Отойди от нее.

― Прости, шеф, ― незамедлительно Транк отступил. ― Я думал…

― Я плачу тебе, не для того, чтобы ты думал. Выметайся.

Транк изобразил удивление, и, откровенно говоря, удивилась даже я. Возможно, это было очередным запудриванием мозгов. Но я так привыкла к этому ужасу, унижению, что меня совершенно сбило с толку, когда Карлос выступил в качестве защитника. Возможно, вся эта история с Тайлером вывела Карлоса из равновесия, как и меня. Как будто он не мог принять решение, хочет ли он быть наставником Тайлера в вопросе обучения рабов или же бороться с ним за владение территорией. Может оба варианта. Те же качества, которые делали Тайлера достойным учеником, делали его и угрозой.